Книга Волны и джунгли, страница 322 – Джин Родман Вулф

Смуглое, изрядно испачканное лицо командира патруля озарилось белозубой улыбкой, внушившей мне неожиданную симпатию.

— В точности так, сударь. Ничего, конечно, не выйдет, однако ты спрашивал, далеко ли до них. Так вот, через ту седловину до них не больше лиги, а может, и лиги не будет. А можно еще вот как. Допустим, пошлем мы два десятка человек на верхушки тех холмов. Там, наверху, считай, голый камень, а кустов почти нет. Пускай стреляют оттуда, пока остальные дорогой, в обход идут.

Я подозвал Римандо и объяснил ему, о чем у нас разговор.

— Может, толк и выйдет, сударь, – задумчиво сдвинув брови, рассудил Римандо. – Однако вначале я хотел бы осмотреть место сам.

— И я тоже. И я тоже, и лейтенант… э-э?

— Сержант, сударь. Сержант Валико.

— И я тоже, лейтенант Валико. Сколько ты видел вражеских бойцов?

— Не всю их орду, сударь.

— Разумеется, не всю. Это наверняка их авангард или фланговое охранение – хотел бы я знать, что именно… Так сколько их? Сотня? Тысяча?

— Костров я насчитал двадцать два, сударь. У каждого костра, на глазок, по семь-восемь человек.

— И еще караульные, – прибавил Римандо. – Караулы вокруг лагеря выставлены наверняка, или ими командуют самые безмозглые остолопы на Синем.

Валико согласно кивнул.

— Один по нам выстрелил, сударь. Попробовал я было подобраться поближе, а он – стрелять. Поэтому мы и вернулись.

— Как можно быстрей, – с усмешкой прибавил Римандо.

— Никак нет, сударь. Засаду устроить пытались на случай, если за нами отрядят погоню, только не дождались никого.

Подъем к теснине между холмами оказался изрядно крут, и я задолго до того, как мы достигли цели, рассудил, что, даже откатив в сторону валуны и выкорчевав кусты, лошадей и вьючных мулов здесь не провести – для этого потребовалось бы по меньшей мере прокладывать настоящую дорогу.

— Надо было тебе осла взять, сударь, – заметил Римандо.

— Твоя правда, надо было. Я как раз начал жалеть, что в Бланко мне коня выделили. Знать бы заранее, отказался бы наотрез.

Одолев особо крутой участок склона, Римандо протянул руку мне, и я с благодарностью принял помощь.

— А можно было поехать на одном из мулов Инклито, и этот вариант, скорее всего, оказался бы лучшим из всех возможных. Как звали ту мулицу? Бруна? Очевидно, эта кличка означает бурую масть. Но, как бы там ни было, мне бы она, пожалуй, вполне подошла.

— Все, – донесся сверху голос Валико. – Дальше тебе уже не пройти.

— Надо бы выставить здесь караульного, – сказал я Римандо. – Нет, лучше двух. По меньшей мере двух и подальше один от другого, чтоб не болтали. Вернемся в лагерь – будь добр, распорядись.

— Поскольку лейтенант Валико опасается, как бы кто-нибудь не сумел перебраться оттуда к нам?

— Именно.

Ноги мои изрядно ослабли, однако при помощи посоха мне удалось вскарабкаться на последний из валунов и даже встать во весь рост, не упав. Отсюда сквозь ветви терновника виднелся Зеленый, поначалу мутный, расплывчатый, но с каждой секундой светивший все ярче, все сильней наливавшийся злобой. Маячивший между вершинами холмов – вернее, некогда в прошлом одного холма, разделенного надвое иссохшим, заваленным валунами, заросшим терновником руслом ручья, – он, как ни странно, живо напомнил мне прицельную мушку иглострела. Именно этот образ я и постарался (и до сих пор стараюсь) сохранить в памяти, дабы забыть его джунгли, ужасающие утесы, болота, кишмя кишащие ядовитыми гадами, – бессчетные лиги тростников, тысячелетних деревьев и тухлой стоялой воды, в которой плодятся ингуми.