Книга Волны и джунгли, страница 52 – Джин Родман Вулф

Зверя о трех бивнях из пророчества майтеры мне довелось оседлать на Зеленом. Говоря откровенно, я и ту смертельную рану получил, сидя на его спине… однако об этом не скажу больше ни слова: напрасные волнения нам с тобой ни к чему.

Ну а насчет вестей, принесенных Мукор… нет, меня снова одолевает зевота. Повременим с развязкой до другого раза.

На следующее утро я обнаружил Мукор с майтерой Мрамор греющимися на солнышке у входа в хижину. Услышав мои шаги, майтера благословила меня, как обычно благословляла класс перед началом занятий в палестре, вверяя нас попечению бога, покровительствующего сему дню.

— Доброго утра, – к изрядному моему удивлению, сказала Мукор.

— И тебе доброго утра, Мукор, – ответил я. – Вернулась? Ну наконец-то! Как же я рад твоему возвращению… словами не передать! Нашла Шелка?

Мукор кивнула.

— Где он?

— Присядь.

Сами они устроились на успевшем нагреться под солнцем камне: Мукор – скрестив ноги, а майтера Мрамор – обхватив руками колени.

Я сел на другой.

— Но ты ведь нашла его? Он жив? Рассказывай, будь добра, не томи. Мне очень нужно выяснить, где он.

— Отыскав Шелка, я надолго осталась с ним. Мы разговаривали целых три раза.

— Превосходно!

Значит, он жив! В этот миг я готов был вскочить, заплясать от радости.

— Где он сейчас, он просил тебе не рассказывать. Для тебя там слишком, слишком опасно, а отыскав его, ты подвергнешь опасности и их с Гиацинт.

Голос Мукор звучал, как всегда, безучастно, но мне показалось, что в ее глазах, обычно пустых, будто стеклянных, мелькнула искорка тревоги.

— Надо, Мукор: ничего не поделаешь. Без Шелка нам тут никак, и я дал слово приложить все усилия…

Мукор мотнула головой так энергично, что ее буйные черные космы взвились в воздух.

— Я пересказала Шелку все, что ты говорил – что он очень нужен здесь, что люди зовут его править. А он ответил, что, став их правителем, просто велел бы им править собою самим. Велел бы каждому, будь то мужчина или женщина, жить собственным умом. Делать, что сам он считает нужным. В точности так и сказал.

— Но нам нужна благосклонность богов!

— Когда-то ты, Бивень, прекрасно знал, кому благоволят боги, – негромко заметила майтера. – Вспомни, чему я учила тебя, совсем еще малыша… неужели забыл?

Я ненадолго задумался и, наконец, уточнил:

— Мукор, ты пересказала Шелку все то, что услышала от меня, когда я приплыл к вам?

Мукор кивнула. Устремленный куда-то вдаль, взгляд ее потускнел вновь.

— Значит, я сам же и виноват, поскольку не объяснил положение в полной мере, как следовало. А говоря откровенно, виноват дважды: во-первых, не объяснил до конца положение дел, а во-вторых, это из-за меня некоторые нововиронцы хотят, чтоб Шелк стал их кальдом. То же самое, по слухам, творится и в Трехречье, и в некоторых других селениях – и опять-таки из-за меня. Книгу, написанную нами с женой, прочло куда больше народу, чем мы ожидали, а сколько раз переписывали… мы даже представить такого себе не могли.

— А воительницы из Тривиганта что говорят? – осведомилась майтера.

— Нет, тривигантки Шелка в кальды не требуют, хотя их мужчины, возможно, держатся иного мнения. Однако его хотели бы залучить к себе и в Урбансекунде, и в других поселениях, еще дальше отсюда. Да, я сказал, что книга написана нами с женой, но не считайте это попыткой снять с себя половину вины. Нет, ни о чем подобном я даже не помышляю: ведь наша книга, если б мне не втемяшилось в голову дописать ее, пока не умер, не увидела бы свет никогда. Крапива, увидев, как это тяжело, предложила помощь, а я с радостью ее принял, однако вину следует целиком возлагать на меня.