Книга Покой, страница 111 – Джин Родман Вулф

Я сел, окинув взглядом гостиную; она была заполнена недорогой, яркой мебелью.

— Мне не следовало говорить тебе про кладбище, Ден, это неправда. Могу я сказать, что́ действительно ищу?

— Ты о чем-то прочитала в дневнике?

Лоис кивнула, взмахнув каштановыми кудряшками.

— Ты должен был рано или поздно догадаться. Я же стала такой занятой после того, как получила этот дневник. Ден, помнишь тот день, когда мы его купили? Ты повел меня куда-то, и когда я вернулась домой, мне не хотелось спать; я была очень взволнована и решила, что просто успокоюсь и почитаю, вместо того чтобы ложиться спать. Я так и сделала, сидя прямо здесь, задрав ноги и попивая растворимый кофе. Текста не так много, как притворялся мистер Голд. Невзирая на бисерный почерк и тонкое перо Кейт Бойн, когда пишешь от руки, на странице никак не получится уместить столько, сколько можно напечатать. По большей части записи довольно обыденные: куда ходила гулять, с кем флиртовала, что думала про своих нанимателей и их друзей — впрочем, все это интересно с точки зрения местной истории. А потом… Ден, ты когда-нибудь слышал об Уильяме Кларке Квантрилле?

— О партизане? Разумеется.

— Он родился неподалеку отсюда. Ты, вероятно, тоже это знал, хотя почти все считают его южанином, потому что он сражался за Конфедерацию. Но он был выходцем со Среднего Запада, как Грант и Шерман.

— А он тут при чем?

— Ден, Квантрилл приехал сюда с горсткой людей в 1863 году. Они ехали по старой речной дороге, которая раньше петляла вдоль южного берега. Кейт Бойн утверждает, что партизаны зарыли здесь сорок тысяч долларов золотом.

— Ты хозяйка этой фермы?

— Я наемная работница. Я миссис Доэрти.

— Где хозяин?

— А вам-то какое дело? — Она стоит на месте, уперев руки в костлявые бедра, ее голубые глаза неприязненно перебегают с одного незваного гостя на другого: семеро верховых бандитского вида. Рыжие волосы уже тронуты сединой, а руки грубые, как у землекопа.

Бородач спрыгивает на землю, отталкивает ее и колотит в дверь прикладом револьвера «Кольт Нейви».

— Да нет там никого.

Бородач поднимает щеколду и входит, взмахнув остальным, которые привязывают своих лошадей к перилам крыльца и идут следом.

— Эй, вы же сейчас испачкаете грязными сапожищами чистый ковер!

Они уже пересекли гостиную и роются в кухонных шкафах, разыскивая еду.

— А теперь, — говорит бородач, жуя куриную ножку, — ради собственного блага расскажи, где все. Ты будешь не первой бабой, которую я пристрелю.

— Мистер Милл и Шон уехали в город и скоро вернутся.

— Верхом или пешком?

— На повозке.

— Кто еще здесь живет?

— Миссис Милл в Бостоне, в гостях у матушки. Она взяла с собой Ханну и Мэри.

Той же ночью, когда Джона Милла и Шона заперли в сарае, а мужчины нашли виски в ящике для сбруи, она подслушала их болтовню; еще позже один из них поймал и не отпустил ее, когда она поднималась из подвала с банками соленых огурцов и помидоров. Она отвела его на сеновал и подкупила разговорами, в которых знала толк, поцелуями и многим другим. В лунном свете она была не такой уж уродиной.

— Как видишь, это должно быть недалеко от реки. Она упоминает несколько раз.

— Это не так, Лоис. Я знаю, где находилась эта ферма.

Она вытаращила глаза.

— Олений ручей впадает в Канакесси в трех милях ниже города, а Сахарный ручей впадает в Олений примерно за милю до того. Ручей назвали Сахарным, потому что там росли гикори и индейцы научили поселенцев варить сок, чтобы сделать сахар. Ты наверняка предполагаешь, что они варили кленовый сок, но в этой части страны клены встречаются нечасто. Сахар из гикори не так хорош, как кленовый, но поначалу кроме него и дикого меда ничего другого не было.