Книга Покой, страница 92 – Джин Родман Вулф

— Звучит как восемнадцатый век, хотя, если это роман, маловероятно…

— Девятнадцатый век.

— Вы заглядывали в картотеку?

— Его там нет.

— Знаете, мы можем одалживать книги из других библиотек. Существует центральный информационный центр, который принимает запросы и передает их в библиотеку, у которой книга в каталоге есть. Обычно это занимает около двух недель. Хотите, я сделаю заказ?

— Да, пожалуйста. — Я последовал за ней к стойке, и она написала на карточке: «Любвеобильный легист». Я уточнил: — Аманда Рос.

— Автор: Аманда Рос. А вас как зовут?

— Олден Вир.

— У вас есть библиотечный билет?

Я кивнул.

— Вы не часто здесь бываете, не так ли, мистер Вир? Кажется, я вас раньше не замечала.

— Обычно я предпочитаю владеть книгами, которые читаю.

— Ну, чувствуйте себя как дома. Мы, библиотека Кассионсвилла, заведение маленькое, но симпатичное. Раньше это был частный дом — полагаю, и так понятно по тому, как комнаты переходят друг в друга, хотя толос^[59] на крыше может ввести в заблуждение.

— Знаю, — сказал я и, наверное, посмотрел вверх, потому что она продолжила говорить о куполообразной надстройке.

— Я никогда там не была, но в детстве такая штука мне бы очень понравилась. Даже не знаю, можно ли попасть в нее изнутри здания.

— Когда-то на чердаке был люк; его толкали шестом и прислоняли к краю отверстия старую лестницу. Верхняя сторона крышки люка — внутри храма — была выше пола на дюйм или около того и покрыта листовой медью для защиты от протечек. Я обычно забирался туда, чтобы посидеть на перилах, болтая ногами, и полюбоваться на бескрайнее небо.

И меня только что осенило: небо, должно быть, единственное, что осталось неизменным со времен моего детства. Где-то в доме есть лифт, который доставит меня на чердак, если только я действительно нахожусь в собственном доме, и этот офис, в котором я сейчас сижу, действительно представляет собой — но я надеюсь, что это не так — созданную Барри Мидом имитацию реальности. Через минуту я нажму кнопку интеркома и попрошу мисс Биркхед принести мне кофе.

— О чем вы думаете, мистер Вир? На мгновение у вас сделался очень рассеянный вид.

— Ничего. Это неважно.

— Номер телефона, пожалуйста. Чтобы мы могли позвонить вам, когда придет книга.

— Пять шесть два, семь ноль четыре один.

— Мне нужен ваш номер телефона.

— Я же…

— Сперва надо указать префикс — ну, вы в курсе. Наш номер здесь, в библиотеке — Элмвуд-четыре, пять-четыре, пять-четыре.

У нее был крупный рот, блестящие зубы и широкая заразительная улыбка.

— Простите, кажется, я перепутал номера. Правильный — Твинбрук-пять, четыре-шесть, семь-ноль. Не хотите ли поужинать со мной?

— Это очень мило с вашей стороны, мистер Вир, но, боюсь, я не смогу.

— Я только что понял, как давно я по-настоящему не разговаривал ни с кем, кроме друга на работе, и мне было очень приятно побеседовать с вами.

— Вы живете один?

— Да, у меня небольшая квартира. Вы готовите для кого-то ужин? Для матери? Кольца нет.

— Я в разводе, мистер Вир. Работаю до шести.

Я посмотрел на часы и с некоторым удивлением обнаружил, что они мои, но старые.

— Осталось всего сорок пять минут. Без проблем.

— Вы не сможете ждать здесь — мы закрываемся в половине шестого.

— Я буду снаружи, в своей машине.

Как ее звали? Не могу вспомнить — и это я, который гордится тем, что помнит все. И, конечно, кофе мне никто не принесет. Ящики стола пусты, но не совсем. Несколько выдохшихся сигарет, фотография девушки, выполняющей караколь^[60] верхом на заводном слоне перед апельсином высотой восемнадцать футов, установленным у входа в это здание и сияющим по ночам, как солнце. Через мгновение я уйду отсюда и разыщу путь назад, в комнату с камином, где стоит мое ложе и мой боевой топор, прислоненный к стене.