Книга Литания Длинного Солнца, страница 146 – Джин Родман Вулф

Шелк, молча кивнув, почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— Назвала она мне его имя, я вышла в зал, пригляделась… смотрю: точно, он самый. Так я и поняла, кто она, и, слово за слово, объяснила ей все как есть.

С этим Орхидея вновь улыбнулась, и Шелку показалось крайне странным, что прежнее выражение ее лица также зовется улыбкой.

— Объяснила и теперь не жалею. Совсем не жалею. Предупредила: потачек, дескать, не жди, и вправду ни в чем ей не потакала… ну, разве что изредка, по мелочам, однако… однако сделала вот что…

Засим последовала долгая пауза, но Шелк, отведя взгляд в сторону, терпеливо ждал продолжения.

— С тех пор завела я обычай для всех заказывать торты ко дню рождения, чтоб и ее день рождения таким образом отмечать. И начала ее Дриаделью звать вместо Ели, а остальные в скором времени подхватили, привыкли. Вот, в общем, и все, – закончила Орхидея, промокнув глаза подолом розового пеньюара. – Так кто же тебе рассказал?..

— В первую очередь твое собственное лицо.

— Красива она была, спору нет… все о ней так говорили, – со вздохом кивнув, откликнулась Орхидея.

— Но я бы с первого взгляда так не сказал: в тот миг в ее лице имелось нечто чужое, неуместное. Однако меня тут же осенило, что ее лицо – копия твоего, только моложе, хотя это могло оказаться случайностью либо игрой воображения. Но тут я услышал ее имя – Дриадель, и мне пришло в голову, что так вполне могла назвать дочь женщина, зовущаяся Орхидеей, особенно ранее потерявшая дочь. Я ведь не ошибаюсь? Впрочем, если не хочешь, не отвечай.

В ответ Орхидея кивнула.

— Все дело в том, что у дриаделл, цветов сродни орхидеям, есть и другое название. Селяне зовут их бессмертниками, и, вспомнив об этом, я заметил – хоть и вслух, но большей частью про себя, – что ее имя не оправдалось, а ты со мной согласилась. Ну а затем, когда Кровь заподозрил Дриадель в краже погубившего ее кинжала, ты ударилась в слезы, и я окончательно убедился во всем… хотя, честно признаться, уже нисколько не сомневался в собственной правоте.

— Спасибо, патера, – медленно кивнув, поблагодарила его Орхидея. – У тебя все? Мне бы сейчас одной немного побыть…

Шелк поднялся на ноги.

— Да, вполне понимаю. Я бы и вовсе не беспокоил тебя, если б не надобность сообщить, что Кровь согласился похоронить твою дочь согласно обрядам, предписанным Капитулом. Тело ее омоют и обрядят – уберут покойную, как принято выражаться среди людей, занимающихся сим ремеслом, отвезут ко мне в мантейон, на Солнечную, а завтра утром мы отслужим по ней панихиду.

Орхидея воззрилась на него, точно не веря собственным ушам.

— И Кровь все это оплатит?

— Нет.

Сказать откровенно, над вопросом расходов Шелк пока не задумывался, хотя прекрасно, лучше кого бы то ни было, знал, что некоторых связанных с погребальными обрядами трат не избежать. Голова его пошла кругом… но тут он вспомнил о двух карточках, полученных накануне от Крови и в любом случае отложенных до сциллицы, на еженедельное жертвоприношение.

— А впрочем, да, – поправился он. – Недавно Кровь поднес мне – вернее сказать, моему мантейону – довольно щедрый дар. Им-то мы и воспользуемся.

Орхидея грузно, с трудом поднялась с дивана.

— Нет уж, патера. Дар Крови, будь добр, сбереги для другого случая. Я сама за все заплачу. Сколько?