Книга Литания Длинного Солнца, страница 149 – Джин Родман Вулф

Следуя за ней, Шелк повернул налево и оказался в затхлом, изрядно пропахшем кислятиной коридоре.

— Половина комнат выходит на двор, как моя. Только это не так хорошо, как кажется: во дворе, бывает, устраивают большие гулянки и от шума деваться некуда, разве что торчать там до конца… а в этом тоже, знаешь ли, радости мало. Ведешь их, пьянющих, к себе, наверх, им дурно становится, а после вони ничем не вытравить. Думаешь: ну все, вроде не пахнет, но погоди, как только к вечеру дождь пойдет…

Оба свернули за угол.

— А бывает, они по мосткам за девушками гоняются – такой грохот стоит!.. Но наружные комнаты с этой стороны выходят окнами в проулок. И света мало, и вонь снизу жуткая.

— Понятно, – пробормотал Шелк.

— Так что с той стороны житье тоже не сахар, да еще решетки на окнах терпи. Нет, я от добра добра искать не стану!

Остановившись, Синель выдернула из ложбинки меж пышных грудей ключ на шнурке и отперла одну из дверей.

— А те комнаты, дальше, свободны?

— Ага, как же! Свободных, по-моему, во всем доме ни одной не найти. Орхидея уж месяц как всем приходящим дает от ворот поворот. Моя подружка хотела бы к нам перебраться – я обещала сказать ей, когда кто-нибудь съедет.

— Теперь-то она, наверное, сможет занять комнату Дриадели?

Комната, отведенная Синели, оказалась вдвое теснее хозяйкиной спальни, причем большую часть пола занимала громадных размеров кровать. Вдобавок вдоль стены ее тянулся ряд сундуков, а в углу высился старый платяной шкаф с висячим замком в приделанных к дверцам проушинах.

— Ага, наверное. Сегодня же ей скажу. Дверь – как, открытой оставить?

— Сие, на мой взгляд, вряд ли разумно.

— Ладно, – согласилась Синель и затворила дверь. – Но запирать не стану. Я вообще на замок не запираюсь, когда здесь мужчина: плохо кончиться может. На кровать со мной сядешь?

Шелк отрицательно покачал головой.

— Как хочешь.

Синель устроилась на кровати, а Шелк, с немалым облегчением опустившись на один из сундуков, зажал меж коленей трость с головой львицы.

— Так, ладно. Чего тебе?

Шелк покосился в сторону распахнутого окна.

— По-моему, снаружи, на галерее, вполне можно стоять, оставаясь незамеченным изнутри. С твоей стороны было бы весьма благоразумно убедиться, что там никого нет.

— Послушай-ка, ты, – огрызнулась Синель, ткнув в его сторону пальцем, – вообще-то я тебе ничего не должна: денег – даже несчастной пары долек – ты мне не платишь. Дриадель была мне вроде подруги… ну то есть мы с ней особо не цапались, а ты ее, как-никак, пожалел, доброе дело для нее сделал, и я подумала: ладно, хочешь поговорить со мной – хорошо, идет. Однако у меня своих дел еще куча, а к вечеру нужно вернуться сюда и вкалывать как ломовая лошадь. Так что давай, говори безо всяких, да гляди, если мне разговор не понравится!..

— И что ж ты, Синель, сделаешь в таком случае? – кротко осведомился Шелк. – Прирежешь меня? Вряд ли: кинжала-то у тебя больше нет.

Невольно разинувшая рот, Синель поспешила сомкнуть ярко накрашенные губы.

Шелк безмятежно прислонился спиной к стене.

— Не такая уж все это, знаешь ли, ужасная тайна, – продолжал он. – Если б о происшествии, как положено, уведомили городскую стражу, они наверняка немедля поняли бы, что здесь случилось. Конечно, мне потребовалась пара минут, но я ведь в подобных вещах разбираюсь не очень.