Книга Литания Длинного Солнца, страница 303 – Джин Родман Вулф

Молот с сомнением покачал головой.

— Трудновато мне, патера, вообразить себе Паса, впивающегося зубами в тушу прирезанного козла.

— Но так ли тебе тяжело вообразить его обрадованным, пускай хоть самую малость, сими конкретными, зримыми свидетельствами того, что мы о нем не забыли? Что мы – даже жители нашего квартала, прозябающие в ужасной бедности, – готовы делиться с ним пищей, как она ни скудна?

— Нет, это я как раз вполне себе представляю.

— Тогда нам с тобой не о чем и спорить, – подытожил Шелк, – поскольку я тоже вполне представляю себе все это применительно не только к Пасу, но и ко всем прочим богам – и к остальным из Девятерых, и к Иносущему, и к божествам меньшим.

Молот остановился и повернулся к Шелку, загородив массивным телом почти весь проход.

— Знаешь, чем ты, по-моему, сейчас занят, патера?

Завершивший фразу, прежде чем осознал, что сказал – что, по сути, он отказался причислять Иносущего к меньшим богам, – Шелк замер, похолодел от ужаса. Сомнений быть не могло: сейчас его обвинят в ереси.

— Понятия не имею, – только и смог пролепетать он.

— По-моему, ты пробуешь на мне то, что собираешься говорить высшим чинам. Прикидываешь, как будешь убеждать их отпустить тебя с миром. Может, сам того не зная, но я думаю, так оно и есть.

— Возможно, я и пробую оправдаться, – с невероятным облегчением признал Шелк, – но это не значит, что я лгу, и искренности моих слов отнюдь не умаляет.

— Наверное.

— Как ты считаешь, меня вправду отпустят?

— Не знаю, патера. И Песок тоже не знает, – запрокинув голову (что означало ухмылку), отвечал Молот. – Потому и разрешил сюда тебя притащить, показать, что у нас тут да как, понимаешь? Был бы он уверен, что начальство тебя отпустит, сам отпустил бы без лишних слов. А знал бы наверняка, что начальство посадит тебя под замок, ты б давно уж сидел под замком, в темной камере – ну, может, с роскошеством в виде бутылки родниковой воды: ты ему вроде бы пришелся по нраву. Однако ты говорил, будто мы обязаны вызвать к тебе адвоката, а что скажет майор, Песок точно не знает, потому и разрешил тебе чуток почиститься… и деликатность блюдет, пока ты у меня под присмотром.

— И даже иглострел мой – точнее, не мой, одолженный добрым другом – не стал отнимать, что крайне любезно с его стороны.

Тут Шелк слегка запнулся и продолжил лишь потому, что так велела совесть:

— Возможно, не следовало бы этого говорить, сын мой, но разве ты не рассказал мне немало такого, что очень хотелось бы разузнать шпиону? Я, как уже говорил, не шпион, а добропорядочный гражданин, и посему не на шутку встревожен тем, что все то же самое может узнать настоящий шпион. Например, численность нашей армии – семь тысяч солдат.

Молот прислонился плечом к полкам.

— Спусти пар. Думаешь, был бы я бестолковой жестянкой, стали б меня будить да назначать в ДР? Что я тебе сообщил? Всего лишь что брать нас штурмом – коррозия та еще. Вот и пускай шпионы, вернувшись домой, начальству об этом докладывают. Вирону плевать. К тому же я не только рассказал, но и показал тебе – на, гляди! – что в Вироне имеются семь тысяч жестянок, готовых хоть сейчас в бой. По слухам, ни в одном из других городов нашей части Круговорота даже полстолька не наберется, так что в Вирон пусть лучше не суются, а если Вирон велит наизнанку вывернуться, пускай выворачиваются мехом внутрь.