Книга Литания Длинного Солнца, страница 300 – Джин Родман Вулф

Молот походя поддел ногой труп еще одного собакоподобного зверя, валявшийся поверх россыпи пепла.

— Ваши костерки для этого не годятся, патера. Либо маловаты, либо горят не так жарко, чтоб без остатка сжечь кости крупной скотины. Бывает, в них даже мясо сгорает не до конца. И все это вместе с пеплом сваливают сюда. Строя мантейон, его стараются разместить над одним из этих вот древних подземелий, чтоб было куда девать пепел. В Лимне тоже есть мантейон, понимаешь? Сейчас мы как раз под ним. Ну а вокруг города таких мест куда больше. И богов куда больше.

Шелк нервно дернул кадыком.

— Понимаю.

— Помнишь тех, которых мы распугали? Как только уйдем, вмиг вернутся. Еще услышим, как они тут хохочут и грызутся за лакомые куски.

— Живее, капрал, живее! – крикнул Песок, успевший изрядно опередить обоих.

Шелк, и без того шагавший как можно скорее, попробовал ускорить шаг, однако Молот негромко пробормотал:

— Не обращай внимания: он целыми днями так. Иначе ж лычек не заработать.

Подойдя к Песку почти вплотную, Шелк обнаружил, что бесформенный серый тюк у его ног – человеческое тело.

— Взгляни, патера, – велел Песок, указав под ноги дулом ружья. – Может, знакомый?

Послушно припав возле трупа на колено, Шелк поднял одну из истерзанных рук, попробовал смахнуть пепел с лица погибшего, однако под пеплом не оказалось ничего, кроме ошметков мяса да осколков кости.

— Обглодано! Обглодано подчистую! – воскликнул он.

— С богов станется. Один укус – и все. Проще, чем мне лицевую панель снять или тебе надкусить эту штуку… как вы их называете?

Шелк поднялся на ноги, потирая ладони в отчаянных попытках оттереть их дочиста.

— Боюсь, я не понимаю, о чем ты.

— Такие круглые, красные, с деревьев. А, вспомнил: яблоки. Ты благословлять его, или как там положено, не собираешься?

— Ты о Прощении Паса? Прощение Паса может быть даровано лишь до наступления смерти. Согласно букве канона, до гибели последних клеток тела. Убит он вами?

Песок отрицательно покачал головой:

— Не стану врать, патера: если б мы его засекли, крикнули «стой», а он пустился бежать – пристрелили бы без разговоров. Но мы его не заметили. При нем был фонарь – вон там где-то валяется. И иглострел. Иглострел я прибрал. Наверное, поэтому он считал, что бояться ему нечего. Однако боги, должно быть, ошивались тут, как всегда. Вдобавок здесь чаще всего темно: пепел светочи залепляет. Может, фонарь его сквозняком задуло, а может, боги проголодались сильнее обычного, бросились на него и смяли.

— Угу, – промычал в знак согласия Молот. – Не место тут для био, патера, верно сержант говорит.

— Но его нужно хотя бы похоронить, – рассудил Шелк. – Если позволите, я все сделаю сам.

— Если ты собираешься хоронить его в пепле, боги раскопают, как только мы уйдем, – заметил Песок.

— Тогда возьмите его с собой, унесите отсюда. Я слышал, вы, солдаты, гораздо сильнее нас.

— Я мог бы и на тебя его погрузить, – проворчал Песок, – но ни того ни другого делать не стану.

Отвернувшись, он зашагал вперед, а Молот двинулся за ним следом.

— Идем, патера, – оглянувшись, окликнул он Шелка. – Ты ей уже ничем не поможешь. Мы тоже.

Испугавшийся, как бы его не бросили под землей, Шелк, припадая на поврежденную ногу, поспешил за солдатами.

— Разве ты не говорил, что это мужчина?