Книга Литания Длинного Солнца, страница 373 – Джин Родман Вулф

Вздохнув, Шелк поднял взгляд. Лимна исчезла позади. Дорога петляла среди невысоких песчаных дюн – бывших островков и отмелей, памяти о тех временах, когда озеро еще не съежилось, не отступило. Развернувшись в седле, дабы в последний раз взглянуть на селение, Шелк не увидел за спинами капитана и пары штурмовиков ничего, кроме синеватой, сверкающей сталью озерной глади.

— Должно быть, как раз в этот час Синель прибегала сюда девчонкой, – сказал он Журавлю. – Прибегала, каждый день любовалась озером на ростени. Она тебе не рассказывала?..

— Думаю, прибегала она еще раньше.

Упавшая с неба капля оставила на загривке белого ослика темное пятнышко. Еще одна, влажная, но на удивление теплая, разбилась о встрепанную, нечесаную шевелюру самого Шелка.

— Хорошо, он раньше не начался, – проворчал Журавль, – хотя мне эта сырость в любое время не по нутру…

Внезапно осекшись, Журавль замер, и в тот же миг до ушей Шелка донесся частый треск выстрелов.

— Ложись! – завопил капитан за спиной.

Остальные его приказы заглушил грохот пулевого ружья одного из штурмовиков.

Веревка, еще минуту назад готовая соскользнуть с запястий под собственной тяжестью, словно бы затянулась натуго, едва Шелк попробовал освободить руки.

— Ложись, кальд! Ложись!

Соскользнув с седла, Шелк рухнул ничком в дорожную пыль. Одна из рук освободилась от веревочных петель сама собой, словно по волшебству. Реву пневмоглиссера вновь вторил треск – продолжительный, резкий, сухой: точно так же могла дребезжать о прутья клетки дранка в руке мальчугана исполинского роста, со всех ног мчащегося вдоль решетки.

Шелк поспешил вскочить на ноги. Журавль, тоже успевший освободить руки, обнял его за шею, и Шелк помог ему спешиться.

Вновь выстрелы… Жеребец капитана пронзительно, жутко заржал, взвился на дыбы, рванулся вперед, столкнув обоих в придорожную канаву.

— Левое легкое, – прохрипел Журавль.

Изо рта доктора струйкой потекла кровь.

— Ничего, ничего…

Задрав подол его рубашки, Шелк одним движением разорвал ткань снизу доверху.

— Азот…

Грохот пулевых ружей утонул в раскате грома. Казалось, боги высоко в небесах тоже стреляют друг в друга и гибнут. Дорожная пыль тут и там раздавалась, расплескивалась под ударами прозрачных дождевых капель величиной с голубиное яйцо.

— Сейчас перевяжем тебя, и все будет в порядке, – бормотал Шелк. – Все будет в порядке… рана вряд ли смертельна.

— Без толку, – сплюнув кровью, возразил Журавль. – Сделай вид… сделай вид, будто ты – мой отец…

Стена ливня накрыла обоих, словно штормовая волна.

— Я и есть твой отец, доктор.

Заткнув горячую, пульсирующую лунку в груди Журавля скомканным лоскутом, Шелк оторвал от рубашки доктора полосу ткани, чтоб наложить повязку.

— Кальд… азот возьми. Вот так.

С этими словами Журавль вложил в руки Шелка азот и распрощался с жизнью.

Склонившись над ним с бесполезной полосой ткани в руках, Шелк проводил его в последний путь, отметил, как содрогнулось в конвульсиях тело доктора, как закатились под лоб зрачки, как напоследок напряглись и тут же обмякли мускулы, и понял, что жизнь его кончена, что незримый исполинский стервятник, обличье коего в такие моменты принимает Иеракс, спикировал сквозь пелену проливного дождя с неба к земле, дабы схватить, оторвать от тела дух Журавля… и что сам он здесь, в придорожной грязи, преклоняет колени пред неземной сущностью невидимого божества. На его глазах кровь, толчками выплескивавшаяся из раны в груди Журавля, унялась, иссякла, а еще секунду-другую спустя ливень смыл ее дочиста.