Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 123 – Джин Родман Вулф

— Орев, но это же не ты, а я угодил в ту самую громадную нору. У озера, в святилище Сциллы, помнишь?

— Р-рыбьи головы? – осведомился Орев, энергично защелкав клювом.

Окрыленный надеждой, Орев замер, не сводя взгляда с трупа Ельца, брошенного Зубром под ноги.

— На кой нам его искать?! – развернувшись к Молоту, заорал Зубр. – На кой, объясни?! Объяснишь – пожалуйста, буду искать! Буду искать, пока ноги, лохмать их, держат! А откажут, ползком поползу!

— Подними. Живо. Патера, – не сводя глаз с Зубра, обратился Молот к Наковальне, – ничего, если я его кончу? Вот только стрелять, таща их обоих, не смогу.

Наковальня отрицательно покачал головой.

— Он в чем-то прав, сын мой, а посему его вопрос стоит обдумать. Действительно, так ли необходимо продолжать поиски нашего друга, Чистика?

— Решай сам, патера. Ты соображаешь лучше всех нас, и соображал бы лучше всего города, кабы сам в нем не жил. Я сделаю все, что ты ни скажешь, и пригляжу, чтоб эти био тоже не своевольничали.

Уставший сверх всякой меры, Наковальня с радостью опустился на каменный пол коридора.

— Благодарю, сын мой. Садитесь, садитесь все. Обсудим вопрос всесторонне.

— А зачем? – Уставшая ничуть не меньше, Синель опустила на пол ракетомет. – Он, Мол, и так любой твой приказ выполнит, а прикончить нас с Зубром ему – что муху прихлопнуть. Ты говоришь, мы делаем. Куда деваться-то?

— Сядь, дочь моя, сядь! Неужели ты сама не замечаешь серьезных изъянов в собственной логике? Утверждаешь, будто вынуждена повиноваться во всем, однако же не желаешь исполнить простейшей просьбы!

— Ну ладно, ладно.

Синель села на пол, а Молот, опустив на плечо Зубра тяжелую руку, заставил сесть и его.

— Где Чистик? – полюбопытствовал Орев, жизнерадостно прыгая по сырому серому крылокамню. – Чистик… Куда пр-ропал?

Описать это чувство словами Орев не мог, однако чувствовал, что с Чистиком он ближе к Шелку, чем в любой другой компании. Красноволосая девочка к Шелку тоже была довольно близка, но как-то раз швырнула в него увесистой стеклянной стопкой, а Орев этого отнюдь не забыл.

— И в самом деле, куда? – вздохнул Наковальня. – Ты, дочь моя, подталкиваешь меня к деспотизму, но кое в чем абсолютно права. При желании я вполне мог бы помыкать вами обоими, как захочу. Командовать нашим другом мне нужды нет: как видишь, он повинуется мне добровольно. Однако я ни по наклонностям, ни по воспитанию, ни по природе характера к деспотизму не склонен. Задача святого авгура – вести за собой, наставлять советом, то есть, поэтически выражаясь, указывать мирянам путь к тучным полям и неиссякаемым кладезям. Посему давайте вдумчиво оценим собственное положение и посоветуемся друг с другом. Засим мы, под моим руководством, помолимся – горячо, со всей искренностью помолимся всем Девятерым, испрашивая их наставлений…

— И тогда уж будем решать? – в нетерпении осведомился Зубр.

— И тогда я приму решение, сын мой, – не без труда сев прямо, поправил его Наковальня. – Но вначале позвольте мне развеять определенные заблуждения, уже успевшие тихой сапой проникнуть в нашу дискуссию. Вот ты, дочь моя, стремишься обвинить меня в деспотизме, – напомнил он, повернувшись к Синели. – Да, сие не слишком учтиво, но и сама учтивость порой должна уступать путь священному нашему долгу – вразумлению. Позволь напомнить: ведь ты сама на протяжении без малого двух дней тиранила всех нас на борту той убогой лодчонки! Тиранила меня – пусть в основном руками нашего злополучного друга, коего мы, на мой взгляд, ищем уже добрых полдня!