Книга Пятая голова Цербера, страница 70 – Джин Родман Вулф

— Ты можешь сделать это в одиночку? – спросил Пескоходец.

— Нас так мало по сравнению с вами, что даже один кое на что способен. Другие ведь поют, как прежде, и звездолеты не увидят то, что пожелают. На миг моя песня прояснит их зрение, а скрученные небеса почти касаются нашего небосвода во множестве точек. Они не замедлят явиться.

— Это нехорошо, – сказал Старый Мудрец. – Мы очень долго бродили без забот в собственном раю. Было бы лучше нам всем умереть.

Последнее Дитя Тени с неожиданной прямотой ответило:

— Нет ничего хуже моей собственной смерти.

И тут что-то случилось. Отодвинулась и смялась завеса, укрывавшая мир. Это произошло мгновенно: река, туман, трясущиеся в танце жители болот, выкликавший свои заклинания Последний Глас и они сами остались неизменными, но то, что случилось, было больше и важнее всего этого. Пескоходец так и не заметил, что это было, и тут же понял, что занавес нависал над миром всегда, но теперь бессмысленно пытаться припомнить, как он в точности выглядел. Небо открылось. Между птицами и солнцем ничего не было. Туман, крутившийся вокруг Последнего Гласа, мог теперь подняться до самой Женщины с Горящими Волосами. Пескоходец взглянул на последнего из Детей Тени и увидел, что оно плачет, а у него в глазах ничего не отражается. Он и сам чувствовал нечто подобное, а потому, обернувшись к Ветви Кедра Качаются, спросил:

— Матушка, какого цвета теперь мои глаза?

— Зеленого, – отвечала Ветви Кедра Качаются. – В этом свете они кажутся серыми, но на самом деле они зеленые. Глаза всегда такого цвета.

За нею Семь Девушек в Ожидании и Сладкий Ротик пробормотали:

— Зеленого.

И Семь Девушек в Ожидании прибавила:

— И у Розовые Бабочки тоже зеленые глаза.

Тогда красная, цвета засохшей крови, искра пронизала туман высоко на севере, там, где Океан извивался под серым небом, как уж. Пескоходец увидал ее первым из всех. Она стремительно увеличивалась в размерах, гневно сверкала, издавала свистящий шум, снижаясь к воде. Одна из танцовщиц на берегу вскрикнула и указала на шипящее пятно красного пламени. Шум был, как в грозу, когда молнии валят деревья. Следом за первой красной звездой явились еще две. Всеобщий вопль встретил их. И когда звезды сотрясли землю, жители болот обратились в бегство. Сладкий Ротик и Семь Девушек в Ожидании обвили руками стан Пескоходца и укрыли лица у него на груди. Стражники-болотники, охранявшие их, бросились наутек, роняя травяные браслеты и плюмажи.

Последний Глас остался стоять. Его заклинание оборвалось, но он не пытался скрыться. Пескоходец подумал, что в глазах его видно отчаяние, как у загнанного зверя, который вот-вот обернется и сам подставит глотку челюстям кокошникового тигра.

— Идем, – сказал Пескоходец, отстранив девушек и взяв мать за руку.

— Нет, – возразил голос Старого Мудреца у него в ушах.

За их спинами чьи-то ноги зашлепали по воде. Это оказался Восточный Ветер.

— Ты сбежал, – сказал Последний Глас, завидев его.

— На миг, – признался Восточный Ветер, – но потом я вспомнил.

В его голосе звучал стыд.

— Я не стану с тобой разговаривать, – ответил Последний Глас и, отвернувшись, поглядел на Океан.

Пескоходец бросил:

— Мы уходим. И даже не пытайся нас задержать.

— Погоди.

Восточный Ветер нашел взглядом Ветви Кедра Качаются.