Книга Пятая голова Цербера, страница 71 – Джин Родман Вулф

— Скажи ему. Погодите.

— Он тоже мой сын, – обратилась она к Пескоходцу. – Подожди немного.

Пескоходец передернул плечами.

— Братишка, чего тебе от нас надо? – спросил он язвительно.

— Это работа для мужчин, а не для женщин, и, – Восточный Ветер покосился на последнего из Детей Тени, – для таких, как оно. Скажи им, чтоб уходили к берегу и вверх по реке. Я клянусь, что ни один обитатель болот не причинит им вреда.

Женщины удалились. Последнее Дитя Тени сказало:

— Я все же подожду тебя на берегу.

Восточный Ветер обессиленно кивнул.

— Ну что, братишка, – сказал Пескоходец, – укажи мне путь.

— Пока звезды не сходят со своих мест, – медленно проговорил Восточный Ветер, – звездопроходец волен творить суд и расправу. Но если звезда падает, реку должно замутить его кровью, чтобы забылись проступки. Канон диктует ему это. Любой окрест может ему помочь.

Пескоходец вопросительно воззрился на брата.

— Я проведу избиение, – сказал Восточный Ветер, – ибо я это могу ^[34]. Но я люблю его. Мне может не хватить духу бить достаточно сильно. Помоги мне. Ты должен. Идем же.

Они вместе направились к реке и на противоположном берегу нашли дерево с белой древесиной, вроде того, какое приснилось Пескоходцу растущим в великом кольце вокруг ложа Восточного Ветра. Корни древа уходили в горькую воду. Выбрав ветвь не толще пальца, Восточный Ветер расщепил ее и протянул Пескоходцу – ветка еще подрагивала. Длиной она не уступала его собственной кисти, на дальнем конце сидел маленький моллюск. От ветки исходил запах придонного ила. Пескоходец долго изучал ее. Тем временем Восточный Ветер вырезал себе другую такую же. Ими-то они и пороли Последнего Гласа, пока кровь не перестала сочиться из его ран. Маленькие, острые, как лезвия, плетки в крошево раскроили белую плоть его спины.

— Он был рожден в холмах, – изрек Восточный Ветер, – все звездопроходцы должны происходить с высокой стороны.

Пескоходец швырнул окровавленную плетку в воду.

— Теперь что?

— Ничего. – Глаза Восточного Ветра поблескивали от слез. – Его тело нельзя есть. Пусть уплывет в Океан и сим завершит жертвоприношение.

— Ты теперь правитель болот?

— Мою голову следует обжечь так же, как его. Но потом – да.

— С какой стати мне оставлять тебя в живых? Ты не колеблясь утопил бы нашу мать. Ты нелюдь. Я могу убить тебя. – Прежде чем Восточный Ветер открыл рот для ответа, Пескоходец повалил его наземь, схватил за волосы и оттянул голову назад.

— Если он умрет, – шепнул Пескоходцу Старый Мудрец, – часть тебя самого умрет вместе с ним.

— Пусть подыхает. Это ты – та часть меня, которую я бы хотел убить.

— А он бы тебя убил?

— Он бы нас всех утопил.

— Он должен был. А теперь ты убьешь его – из чистой ненависти. Убил бы он тебя по этой причине?

— Мы с ним похожи, – сказал Пескоходец и пинал Восточного Ветра ногами, пока тот не отполз в реку, и вода, покрыв его голову, не стала заливаться в глаза.

— Есть способ это выяснить, – произнес Старый Мудрец, и Пескоходец увидел, что последнее из Детей Тени опять ступило в реку. Поймав взгляд Пескоходца, оно повторило:

— Есть способ.

— Ладно. Какой?

— Позволь ему встать, – сказало Дитя Тени и, обращаясь к Восточному Ветру, продолжало: – Вы поедаете нас, но вам ведомо, что мы волшебники.