Онлайн книга «Город потерянных душ»
|
И не сдастся. Она так погрузилась в свои мысли, что, спустившись, сперва не заметила в гостиной Себастьяна. К счастью, он стоял лицом к стене. Клэри метнулась к стене, отделявшей кухню от гостиной, вжалась в штукатурку. «Не паникуй, – уговаривала она себя. – Ты здесь живешь. Если Себастьян тебя заметит, скажешь, что просто хотела пить». Но слишком соблазнительно оказалось наблюдать за ним без его ведома. Она осторожно высунулась, глядя поверх кухонной стойки. Себастьян все так же стоял к ней спиной. Он успел переодеться после ночного клуба в рубашку и джинсы. Стоило ему повернуться, как под рубашкой мелькнула перевязь. Он поднял правую руку со стило, и в этом задумчивом, но выверенном жесте Клэри на секунду увидела маму – она так же заносила над холстом кисть, готовясь писать. Клэри зажмурилась. Сердце дернулось, будто она зацепилась за острый крючок, увидев в Себастьяне маму и себя. Пусть половина его крови яд – другая половина та же, что течет и в ее венах. Она открыла глаза и увидела, как перед Себастьяном отворилась дверь. Он сдернул с вешалки шарф и исчез в темноте. На решение оставалась доля секунды: остаться и обыскать комнаты или проследить за Себастьяном. Ее ноги среагировали быстрее, чем голова: оттолкнувшись от стены, она бросилась в темный проем, и в ту же секунду дверь за ней закрылась. Комнату, в которой лежал Люк, освещал только свет фонарей, пробивавшийся сквозь жалюзи. Джослин могла бы попросить включить лампу, но ей спокойнее было так. Темнота прятала его раны, его бледность, синяки под глазами. В полумраке Люк выглядел как мальчишка, которого она знала в Идрисе еще до Круга. Помнила его тощим голубоглазым парнишкой на школьном дворе, с каштановыми волосами, парнишкой, который никогда не знал, куда девать руки. Он был лучшим другом Валентина, поэтому никто никогда не обращал на него внимания. Даже она. Иначе не проглядела бы его любовь. Она вспомнила день свадьбы: какое чистое тогда было небо, какое яркое солнце, как его лучи пробивались сквозь стеклянную крышу зала Согласия. Ей исполнилось девятнадцать, Валентину – двадцать, и родители расстраивались, что она решила выскочить замуж так рано. Но их неодобрение ничего для нее не значило: они просто не понимали, ей предназначен только Валентин, больше никто. Люк был его шафером. Идя по проходу, она мельком глянула на него прежде, чем Валентин полностью завладел ее вниманием, и подумала, что Люку, кажется, нехорошо, больно. А потом был банкет на Ангельской площади, пришли почти все члены Круга, от женатых Маризы и Роберта Лайтвудов до пятнадцатилетнего Джереми Понмерси, она стояла с Люком и Валентином, и кто-то бросил бородатую шутку о том, что, если б жених не пришел, невесте пришлось бы выйти за шафера. Люк был одет празднично, на одежде сияли благопожелательные золотые руны, и выглядел он красавцем, но ужасно побледнел, когда все засмеялись. А она похлопала его по плечу, дразня: — Не смотри так! Мы друг друга знаем всю жизнь, но клянусь, тебе никогда не придется на мне жениться! А потом пришла Аматис, таща за собой смеющегося Стивена, и Джослин забыла о Люке, о его бледности, о том, как странно смотрел на него Валентин… Она вернулась в настоящее, взглянула на Люка и вздрогнула. Впервые за эти дни он лежал с открытыми глазами и смотрел на нее. |