Книга Адмирал Империи – 61, страница 27 – Дмитрий Коровников

Или — обращая. Но по-своему.

В центральных районах, под шаттлом, проплывали площади и парки, заполненные людьми. Агриппина Ивановна видела их — крошечные фигурки с высоты, но их было так много, что они сливались в живые реки, текущие по улицам и проспектам. Размахивали флагами, пели песни, скандировали что-то — слов отсюда было не разобрать, но смысл читался в самих движениях толпы. Радость. Ликование. Надежда.

Камеры-дроны кружили над ними, как стаи электронных птиц, транслируя картинку освобождения на весь мир. Журналисты захлёбывались восторженными комментариями. Комментаторы строили радужные прогнозы. Аналитики рассуждали о «новой эре» и «исторических переменах».

Это была одна сторона медали. Яркая, праздничная. Та, которую хотелось видеть.

Но по мере того как шаттл приближался к окраине столицы, картина начинала меняться…

Правительственный квартал когда-то был сердцем имперской власти на этой планете. Здесь располагался Большой Императорский Дворец — резиденция императора Константина Александровича, отца юного Ивана. Здесь заседали министерства, работали высшие чиновники, принимались решения, определявшие судьбы миллиардов людей по всему сектору. Здесь билось административное сердце колоссальной машины, именуемой Российской Империей.

Теперь здесь были руины.

Несколько месяцев назад, когда диктатор адмирал Самсонов отступал из системы после неудачной попытки захватить власть, его корабли обрушили плазму главных калибров на символы имперского величия. Орудия Черноморского космофлота не знали пощады. Большой Императорский Дворец — величественное здание в стиле неоклассицизма, с колоннадами и золочёными куполами, которое строилось принтерами целых три года — превратился в почерневший, оплавленный остов. От министерских корпусов остались лишь обугленные стены и горы щебня. Парки и скверы выгорели дотла, и на их месте раскинулись поля серого пепла, из которого торчали чёрные скелеты некогда величественных деревьев.

Восстановление шло медленно — если шло вообще. Граус, придя к власти, предпочёл перенести свою резиденцию и большинство министерств в Москва-сити, в самый центр столицы, подальше от этого кладбища имперского величия. Правительственный квартал остался в запустении — памятник войне, которая ещё не закончилась, и напоминание о том, какой ценой даётся власть в этой галактике.

Но одно здание уцелело.

Сенат.

Каким-то чудом — или по какой-то извращённой логике безумца Самсонова, которую уже никто никогда не разгадает — массивное строение из белого мрамора пережило бомбардировку практически нетронутым. Плазменные заряды падали вокруг него, превращая соседние здания в груды оплавленного камня, но ни один не задел эти стены. Колонны по-прежнему возносились к небу, широкая центральная лестница по-прежнему вела к массивным бронзовым дверям, купол по-прежнему ловил солнечные лучи и отбрасывал золотистые блики на окружающие развалины.

Граус не стал переносить Сенат в другое место — возможно, ему нравилась символика такого решения. Законодатели заседают отдельно, в почётной изоляции, создавая видимость независимой ветви власти. Отдельно от исполнительной власти. Отдельно от него самого. Пусть народ думает, что Сенат — это голос нации, а не послушная игрушка в руках первого министра.