Книга Адмирал Империи – 61, страница 29 – Дмитрий Коровников

Те люди были её братьями и сёстрами по оружию.

Эти, что стояли внизу в почетном карауле — не были.

Граус, придя к власти, провёл тщательную чистку гвардейских полков, вычищая всех, чья лояльность вызывала хоть малейшие сомнения. Офицеров отправили в отставку или перевели в отдалённые гарнизоны на краю освоенного космоса. Рядовых постепенно заменили новобранцами из других подразделений — теми, кто прошёл проверку и доказал свою преданность новому хозяину. От настоящей Гвардии осталось от силы десять процентов личного состава. Остальные были ставленниками первого министра, носившими славную форму, не имея на неё никакого морального права.

Сейчас эти ставленники стояли между ней и входом в Сенат.

«Ренегаты, — подумала Хромцова, и её губы сжались в тонкую линию. — Предатели. Они носят мундиры с гербом Романовых, но служат человеку, который узурпировал власть законного императора. И они осмеливаются называть себя гвардейцами».

Она не испытывала к ним ни капли сочувствия. И не собиралась проявлять милосердие.

Тем временем толпа внизу заметила приближающиеся шаттлы. Лица обращались к небу, руки указывали на тёмные силуэты машин. По рядам пробежала волна беспокойства — люди начали переглядываться, перешёптываться, отступать к краям площади. Некоторые — самые осторожные или самые трусливые — уже потянулись к своим аэромобилям.

Журналисты, напротив, подались вперёд. Их камеры нацелились на шаттлы, объективы жадно ловили каждую деталь. Это был момент, ради которого они здесь находились. Конфликт. Драма. Картинка, которая взорвёт новостные ленты и принесёт миллионы просмотров.

Агриппина Ивановна отвернулась от иллюминатора и посмотрела на пилота.

— Точка посадки?

— Жду указаний, госпожа вице-адмирал. Можем сесть на свободные площадки в трёхстах метрах от здания, или…

— Площадь перед главной лестницей, — она произнесла это ровным голосом, без колебаний. — Прямо в центр этого стада. Все восемь машин.

Пилот не стал переспрашивать. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? уважение? — но он просто кивнул и передал координаты остальным экипажам.

Хромцова откинулась в кресле, закрыв глаза на несколько секунд. Металлические переборки вибрировали от работы двигателей. Гул наполнял кабину — низкий, ровный, успокаивающий в своей монотонности.

Она понимала, что делает. Понимала, какую картинку создаст приземление боевых машин в толпу гражданских лиц. Понимала, как это будет выглядеть на экранах — жёсткое, авторитарное, пугающее. Военные сапоги, топчущие демократию. Штыки против беззащитных граждан. Диктатура в чистом виде.

Но другого выхода не было.

Нельзя позволить сенаторам провести своё голосование. Нельзя позволить сторонникам Грауса объединиться и сформировать ядро сопротивления. А главное — никак нельзя позволить этой толпе — испуганной, но многочисленной — почувствовать свою силу и поверить, что она способна что-то изменить.

Нужно действовать быстро, решительно и беспощадно. Показать всем — и друзьям, и врагам — кто теперь хозяин на этой планете. Показать, что новая власть не будет церемониться с теми, кто встанет у неё на пути.

Жестоко? Да. Но необходимо.

«Вот так начинаются перевороты, — мелькнула мысль. — Не с красивых речей и манифестов. С приземлившихся шаттлов и людей в броне. С решений, которые принимаются за доли секунды и определяют судьбы тысяч».