Книга Адмирал Империи – 62, страница 21 – Дмитрий Коровников

— Между нами пятнадцать миллионов километров, — продолжила она. — Скорость приближения — стандартная крейсерская. По расчётам, у нас есть примерно пять стандартных часов до того, как передовые корабли Бозкурта выйдут на дистанцию поражения.

— Всего пять часов, — Пегов провёл ладонью по лицу. Его обычная язвительность куда-то испарилась, смытая масштабом катастрофы. — Так, сколько у нас боеспособных вымпелов? Суммарно?

— Ровно сорок. Часть — с неполной боеготовностью после вчерашней операции.

— Сорок против ста сорока. Нормально, — он обреченно качнул головой. — Плюс «Агамемнон» и его проклятый эскорт, которые только что показали, чего стоят их «деактивированные» системы. Итого — полтораста вражеских вымпелом. Соотношение не очень-то в нашу пользу. А, Агриппина Ивановна?

Пегов замолчал. На заднем плане его мостика мелькали силуэты офицеров — на «Полтаве» кипела работа, готовились к неизбежному. Сквозь экран доносился приглушённый гул команд и сигналов боевой тревоги.

— Нужно уходить, — сказал он. Прямо, без обиняков. — Пока мы ещё можем.

Хромцова молчала. За этими тремя словами стояло всё: потеря столичной планеты, которую они взяли меньше суток назад; возвращение Грауса к власти; бессмысленность потерь, понесённых при штурме орбиты и высадке; гибель трёх крейсеров, посланных в «Калугу». Уйти — значит перечеркнуть всё.

— Если останемся — потеряем всю эскадру, — продолжил вице-адмирал, читая её молчание как колебание. — А если потеряем эскадру — проиграем и войну.

— Я это понимаю, — ответила она.

— Тогда отдавайте приказ, Агриппина Ивановна.

Она по-прежнему молчала. Пегов ждал, и в его взгляде она видела — проступило знакомое нетерпение. Сейчас начнёт давить. Сейчас припомнит всё.

— Но прежде, — заговорил Пегов, опередив её мысли, — нужно решить вопрос с Граусом.

Хромцова подняла бровь.

— Какой именно вопрос?

— Единственный, который имеет значение. Мы не можем его здесь оставить. Если мы уходим — а мы уходим, — Птолемей Граус через час после нашего отхода снова окажется у власти, снова получит контроль над верфями, над гарнизонами, над всей столичной инфраструктурой. Плюс сто сорок османских кораблей в качестве гарантии безопасности на ближайшее будущее, пока к нему не подойдут подкрепления и из «Смоленска» не вернётся Суровцев.

— И что вы предлагаете?

— Штурм. Немедленный. Сейчас же.

Он подался ближе к камере, и в его глазах вспыхнул лихорадочный блеск — блеск человека, почуявшего возможность.

— У нас есть время, Агриппина Ивановна. Совсем немного до того момента, как нужно будет стартовать с орбиты пока нас не прижали османы. Ваши «морпехи», что сейчас у Адмиралтейства пусть штурмуют. Здание возьмут за пару часов максимум. Вытащим Грауса, погрузимся на корабли и уйдём. А без Птолемея вся его система рухнет. Без него османам здесь нечего ловить.

— Нет, — ответила Хромцова.

Одно слово. Короткое, как выстрел. Пегов стиснул челюсти.

— Нет? Снова «нет»? Почему, ответьте ради всего святого?

— Потому что там по-прежнему находятся курсанты, Арсений Павлович. И к тому же штурм — это не «кавалерийский наскок». Это уличный бой внутри укреплённого здания, защитники которого готовы умереть. Мои люди вчера уже пытались войти, и были отброшены. Вы помните?

— Конечно. И помню, что вы сами отдали приказ отступить.