Книга Адмирал Империи – 62, страница 47 – Дмитрий Коровников

Пегов вышел на связь — рывком, без запроса, словно вломился на мостик «Паллады» через экран.

— Агриппина Ивановна! — за его спиной мостик «Полтавы» мерцал аварийным красным, и в этом красном мелькали силуэты матросов, оттаскивающих раненого оператора от разбитого терминала. — Я вижу, что идёт к нам с флангов! Нужно срочно отходить к верфям! Там у эллингов хоть как-то ещё можно держаться…

— Вы думаете? — Хромцова покачала головой. — Со стороны верфей идёт Дерьяоглу. Он отрежет нас раньше, чем мы развернёмся.

— Тогда к планете! Прижаться к орбите, хотя бы получить прикрытие на одном направлении!

— Арсений Павлович, — её голос был тихим, ровным — и оттого страшнее крика, — наши корабли связаны ближним боем. Мы не можем развернуться. Отступать придётся пятясь — носами к противнику, под его огнём, к тому же на малом ходу. Это даже не отступление. Это медленная казнь.

— Тогда что же делать? — Пегов стукнул ладонью по подлокотнику, и на экране было видно, как от удара посыпались осколки чего-то разбитого. — Стоять на месте и ждать, пока нас окружат?

Хромцова не ответила сразу. Она смотрела на тактическую карту, на хаотичное переплетение красных и зелёных точек в её центре, на два красных потока, обтекающих сектор боя. И видела не карту — видела геометрию. Чистую, холодную, как чертёж.

Османские дивизии Гелена и Сахи-Давуда — те, что вгрызались в её «фалангу», находились как бы в центре русского строя. Внутри. Их ударный ордер, прогнув русское построение, сам потерял форму: корабли перемешались, разбрелись по сектору, связанные боем с ближайшими русскими вымпелами. Они уже не были единым целым. Они были россыпью отдельных очагов, разбросанных между нашими кораблями.

А русская же эскадра по-прежнему, хоть и тоже частично смешалась, оставалась более вытянутой в «линию» — по краям.

— Арсений Павлович, — сказала Хромцова, и что-то в её голосе заставило Пегова замолчать. — «Фаланга» окончательно разбита и потеряла свою главную функцию. Но наши корабли — снаружи. Их корабли — внутри. Видите?

— Вижу, — вице-адмирал бросил взгляд на карту за своей спиной. — И что?

— Мы не будет отступать. Мы сейчас же смыкаемся. Ваше правое крыло — обход. Моё левое — обход. Обволакиваем их по внешнему периметру, стягиваем корабли вокруг тех, кто застрял в центре. В общем, угрожаем им окружением.

Пегов открыл было рот. Закрыл. На его усталом лице медленно проступило выражение человека, который видит ход, не замеченный никем другим.

— О, вы хотите окружить тех, кто нас атакует, — сказал он медленно. — Пока нас самих окружают.

— Я знаю этих османов, как облупленных. Адмиралы Гелен и Сахи-Давуд точно не выдержат. Когда увидят, что мы заходим с боков — и отдадут приказ на отступление. Им придётся это сделать, иначе окажутся в мешке. А когда они попятятся — у нас появится пространство для перестроения.

— Во что?

— В оборонительное «каре». Во что ещё⁈ Максимально плотное и компактное. Мы не сможем бежать, но сможем держаться.

Пегов смотрел на неё — долго, пристально, с тем выражением, с которым опытный игрок смотрит на чужую комбинацию, пытаясь найти изъян. Не нашёл.

— Правое крыло — обход, — произнёс он, и его голос приобрёл ту жёсткую, деловитую чёткость, которая означала: решение принято, споры окончены. — «Полтава» — впереди. Начинаю движение. Дайте мне минуты три.