Книга Адмирал Империи – 63, страница 26 – Дмитрий Коровников

Бозкурт отложил это — в ту часть сознания, которая предъявит счёт ночью, в тишине, когда бой уже не будет оправданием.

— Северный сектор — ниже шестидесяти, — доложил Озтюрк, и его пальцы дрогнули на краю стола. — Рубеж пуска — через минуту.

— Хорошо, — сказал Бозкурт.

Это «хорошо» не содержало радости. Только подтверждение: механизм работает. Капкан закрывается. Ещё немного — и ракеты найдут трансляторы, и стена перестанет быть стеной. И то, что адмирал-паша видел на экране как колебание цифр, на мостике «Афины» ощущалось иначе — скрежетом переборок, привкусом озона, тревожными скачками индикаторов на пульте Пападакиса…

«Гангут» стрелял через интервал восточного сектора — и получил ответ.

Три крейсера Гелена, воспользовавшихся тем, что батареи были перегружены, вышли на прямую наводку и ударили по линкору одновременно. Первый разряд — в правый борт, в район машинного. Щиты «Гангута», и без того ослабленные, погасли, обнажив корпус. Второй — в то же место. Переборка кормового машинного лопнула, и Белозёров услышал: глухой, утробный звук, после которого палуба под ногами провалилась на сантиметр и вернулась.

— «Гангут» — пробоина! — связист, молодой, сорвавшийся.

Белозёров — сквозь грохот:

— Лёша — прикрой, ухожу вглубь.

Капитан Краснов развернул «Дерпт», подставив борт между «Гангутом» и тройкой крейсеров. Двадцать восемь лет, второй год в должности — и делал то, чему учат на первом курсе: прикрыть товарища, даже если для этого нужно подставиться самому. «Дерпт» вздрогнул — попадание в носовой сектор, — но выдержал. Краснов не ответил по связи. Вместо ответа — три залпа подряд, наведённых вручную, в головной крейсер Гелена. Не уничтожил — задержал.

Израненный «Гангут» отползал вглубь сферы, волоча газовый шлейф из пробитого борта. А в просвет, через который он стрелял, уже входили корабли Гелена — два крейсера и галера, протиснувшиеся в ослабленный участок.

Но это были цветочки. Потому, как через несколько секунд Ясин Бозкурт отдал команду на общий ракетный залп…

Гиперракеты, запущенные крейсерами и линкорами адмиралаа Дерьяоглу с рубежа в пять тысяч, прошли сквозь поле на стыке секторов и ударили в трансляторы ближайших фортов Шанс — один из десяти. Но Дерьяоглу стрелял не одним крейсером: четыре корабля дали залп веером, несколько десятков ракет — и дюжина из них нашла цель.

Один из фортов вздрогнул — больше не от попадания, а от разрыва в энергетической сети. Переток, шедший через седьмое укрепление к соседним, оборвался, и отдача ударила в генераторы, работавшие в форсированном режиме — на пределе, без запаса, без права на скачок. Свет погас. Три секунды. Пять. И когда вспыхнуло аварийное красное, экран показал то, от чего все мы перестали дышать.

Зелёная точка, горевшая ровно, как все остальные, — потухла. Поле погашено. Крепость осталась стоять, орудие продолжало стрелять, но без перетока, без помощи — бронированный шар, отрезанный от организма.

— Седьмая — минус, — кричал в эфире Пападакис. — Мощность гуляй-города падает. Начинаю переток…

Дерьяоглу увидел его раньше, чем Пападакис договорил. На его экранах рябь в одном участке сферы исчезла, и в стене открылась чёрная прореха.

— В пролом! — гортанный, звенящий крик в перехваченном эфире. — Все, кто может — в пролом!