Книга Адмирал Империи – 63, страница 29 – Дмитрий Коровников

Аристарх Петрович Жила — откуда-то сбоку, сквозь звон в ушах:

— Контр-адмирал. Ваши приказания?

Оборона не просто рушилась — её уже не было. Двенадцать — нет, больше — вражеских кораблей были внутри неё. Еще один османский линкор разворачивался для залпа. За разбитым терминалом Деревянко поднимался с пола — одной рукой зажимая лицо, другой нащупывая запасную гарнитуру.

— Пападакиса дай, — прокричал я. Голос не дрогнул. Я сам удивился тому, что голос не дрогнул. — Статус.

Тишина.

— Связи нет, — отозвался кавторанг, поднимаясь после удара с пола.

На тактической карте «Афины» — там, где минуту назад дрожала сфера, — дрожи не было. Двадцать крепостей стояли в пустоте, каждая сама по себе — бронированные шары с орудиями и без поля. Между ними — чёрные промежутки, в которые вливались корабли Бозкурта. Генераторы части их них молчали, поле теряло форму и мощность. Тишина была физической — она ударила по ушам, как удар открытой ладонью, и в этой тишине стало слышно всё: потрескивание обшивки, чьё-то тяжёлое дыхание, далёкий стон раненого на нижней палубе.

И в этой тишине — в мёртвой, невозможной тишине погасшей энергосети — я услышал, как лейтенант Деревянко, с залитым кровью лицом, подключает запасную гарнитуру и произносит в микрофон:

— Связь восстановлена, господин контр-адмирал. Соединяю.

Я посмотрел на него. На кровь, текущую между пальцами. На гарнитуру, зажатую так, будто от неё зависит жизнь — а может, и зависит. Потом — на экран, где красное море заливало то, что осталось от моей крепости.

Двадцать два года. Бах у кофейного автомата.

— Мысли есть по поводу? — в мои наушники ворвался голос Айка.

— Есть, — ответил я.

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

— Рви тросы, — крикнул я Айку. — Магнитные. Все рви. Форты — орудиями внутрь.

— Не понял… — протянул тот.

Жила повернулся — быстро, резко, как человек, не поверивший собственным ушам:

— Если мы оборвём тросы, контур…

— Посмотри на экран, Аристарх Петрович. — Я перебил, потому что времени на педагогику не осталось. — И скажи мне, что именно этот контур сейчас защищает.

Жила посмотрел. Ответ был на тактической карте — в изуродованном огрызке обороны, пульсирующем на грани исчезновения. Поле не защищало ничего. А двадцать стволов главного калибра, смотревших в пустоту за периметром, — не стреляли уже практически ни в кого. Вся огневая мощь моих укреплений работала наружу, по врагу, которого там уже не было. Враг был внутри или в непосредственной близи от фортов в мёртвой зоне пушек.

— Пападакис, — вызвал я.

— Слышу. — Голос Айка звучал так, будто его владелец только что пробежал марафон в полной броне.

— Магнитные тросы — аварийный разрыв. Все. И разворот на маневровых — орудиями внутрь периметра. Передавай командирам расчётов…

Полсекунды тишины.

— Александр Иванович. — Голос без театра. Без бравады. Голый, как провод без изоляции. — Если оборвём — назад не соберём. Это одноразовый фокус.

— Знаю. Делай уже.

Ещё пауза — короче. Вдох и выдох.

— Всем фортам. Говорит капитан Пападакис. Аварийная отстыковка. Разрыв магнитных тросов. Разворот на сто восемьдесят, орудия внутрь периметра. Выполнять немедленно.