Книга Корпус тайных наук, страница 20 – Саша Мирович

Нет, он не был из тех отчаянных поборников справедливости, которые готовы бросаться в бой за любого, кого вроде как обидели, и не считал сраженье за добро делом своей жизни. Но только слепой не разглядел бы, что с Лорингофеном что-то не так. Может быть, дело и в недостаточной воле или даже в «нехватке разуменья», но разве это не низко – целой компанией издеваться над ним прилюдно? И разве профессор не должен это прекратить?

Александр кое-как отбил новую атаку Озерцева, все-таки получив небольшую порцию воды в лицо, и покосился в сторону Леви. Спросить, впрочем, ничего не успел: прежде чем он хоть что-то сказал, раздался другой голос, гортанный и резкий, с заметным польским акцентом:

— Прошу прощения, профессор, разрешите задать вопрос? – Вислоцкий с силой оттолкнул противника воздушным щитом и вскинул руку, чтобы привлечь к себе внимание.

— Разумеется, Вислоцкий! Bien sur! – профессор явно пребывал в прекрасном настроении.

— Нам разрешено во время боя словесно атаковать чужих противников?

Александр услышал, как Назиров рассмеялся, а Тулупов презрительно хмыкнул. Должно быть, вопрос Вислоцкого они сочли попыткой попросту наябедничать наставнику и тем самым прекратить то, что пришлось не по нраву. Тем приятнее им, вероятно, было услышать ответ, поскольку профессор Леви откликнулся не задумываясь:

— О, bien sur! – Он взмахнул рукой, будто от комара отмахнулся. – Словесно, магически – атакуйте как угодно, исключая лишь прямое физическое воздействие, – профессор показал кулак, – или оружие. Не забывайте, как жестока магическая дуэль!

Слова Леви развязали руки Назирову: отвлекшись от Мити, противостояние с которым, кажется, ему наскучило, он заставил солнечную вспышку полыхнуть перед носом Лорингофена. Тот взмахнул руками и чуть не потерял равновесие под смех Винклера и присоединившегося к нему Тулупова.

Веселье наконец привлекло внимание его друзей: Полев и Рощин забыли о схватке и недобро уставились на развернувшуюся перед ними сцену. Не сговариваясь, они шагнули вперед с явным намерением вмешаться, но и их опередили. Над головой Тулупова взметнулась длинная, тугая семихвостая плеть и с силой хлестнула его сперва между лопаток, а потом и по затылку.

Тулупов вскрикнул, покачнулся и разом перестал атаковать.

— Ай, хорош пан! – воскликнул Полев. Рощин одобрительно кивнул и улыбнулся.

— Да чтоб тебя!.. – Тулупов развернулся на каблуках, прижимая руку к затылку. Между пальцев показалась кровь. – Поляк ясновельможный… – он сверлил Вислоцкого взглядом, и эти слова в его устах звучали настоящим оскорблением.

— Пресветлый князь? – вопросительно вскинув брови и в точности скопировав его тон, протянул Вислоцкий. Он не улыбался, но в его лице с легкостью читалось злое веселье, а в позе – голова вскинута, руки скрещены на груди – вызов.

Вот только вызов принял не Тулупов. Новые вспышки, ярче прежних, замелькали одна за другой у Вислоцкого перед глазами по взмаху руки Назирова. Он тряхнул головой, заморгал, попытался закрыться локтем, нетвердо шагнул в сторону, и тут земля у него под ногами расплылась размокшей грязью – это Винклер вступил в дело.

Александр знал этих двоих еще по первым годам в Корпусе и хорошо помнил их умение и страсть искать себе покровителя и предводителя. Едва таковой находился, они принимались служить ему с такой угодливостью, будто он был императором Всероссийским. Так им, похоже, слаще жилось, а дни шли веселее. Заносчивый, надменный Тулупов на роль такого покровителя-предводителя превосходно подходил.