Книга Корпус тайных наук, страница 21 – Саша Мирович

Злясь разом на «миньонов», которыми в его глазах окончательно стали Назиров и Винклер, на Тулупова и заодно на профессора Леви, Александр нехотя шагнул вперед. Нет, у него нет ни единой причины вмешиваться. Но разве он может не вмешаться?

Он потянулся к теплой земле под ногами, гудящей и натруженной после того, как ее столько тревожили магией, и ровно в этот момент к ладони Тулупова прильнул тонкий водный поток. Обратившись туго сплетенной удавкой, он устремился к поднимавшемуся с колен Вислоцкому и захлестнулся у него на шее. Вторая удавка появилась почти сразу, но тут Александр успел, и на ее пути выросла невысокая земляная стена. Впрочем, первая водяная петля уже вовсю затягивалась у жертвы на шее. На губах Тулупова расцвела улыбка.

К общему ужасу отчетливо послышался хрип.

— Довольно! – голос профессора прозвучал так зычно, что стало вдруг очень легко вообразить, как он командует полком. – Господин Тулупов, я сказал: довольно! – Он размашисто шагнул от своей ивы и в несколько шагов оказался рядом с поединком.

Удавка на шее Вислоцкого распалась, легла обратно в землю созданная Александром стена, все прочие схватки разом прекратились. Только ветер тихо шелестел листьями и тревожил гладь пруда. Долгих несколько секунд понадобилось Александру, чтобы осознать: профессор одной своей волей погасил всю их магию.

Рука профессора легла на плечо Тулупова, синие глаза смотрели холодно и гневно.

— Как это понимать, Тулупов? – Французский акцент с каждым словом становился отчетливее. – Вы не в состоянии отличить учебный поединок от дуэли насмерть?

— Я… – Тулупов выглядел не столько пристыженным, сколько растерянным, но смотреть профессору в глаза в любом случае не мог. – Простите, Люсьен Иванович, я… отвлекся. Вернее, забылся в азарте и сделал неоправданный ход, – он наконец поднял взгляд, настороженный и неуверенный.

— О, прощения нужно просить не у меня, – гнев по-прежнему светился в глазах профессора. – Вам следует извиниться перед тем, чью жизнь вы подвергли риску.

Стало так тихо, как будто даже ветер над парком затаил дыхание в ожидании ответа. По лицу Тулупова, на котором за несколько секунд отразилось множество чувств, Александр сказал бы, что раскаяния среди них точно не было. Зато было нечто вроде страха перед профессором Леви.

Наконец, прервав затянувшуюся паузу, он все-таки произнес:

— Вислоцкий… мои извинения, – и слегка склонил голову перед тем, кого только что чуть не задушил.

Вислоцкий, все еще потиравший шею, смерил его взглядом, а потом коротко кивнул:

— Извинения приняты.

По его непроницаемому лицу Александр не решился бы сказать, искренен ли он.

На мгновение стало еще тише, а потом разом вернулись все звуки: пошли разговоры, кто-то с облегчением рассмеялся, стал слышен шелест листвы над головой.

Профессор Леви улыбнулся вполне беззаботно, а потом похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Господа, господа, не торопитесь! Давайте завершим урок по всем правилам, – дождавшись тишины, он продолжил: – Сегодня вы почувствовали свою боевую связь со стихиями, и это прекрасно. Вы все держались достойно, хоть не у всех получалось одинаково легко. До следующего урока вы можете тренироваться здесь, в дни, когда нет дождя, пригласив меня в качестве наблюдателя. Все, кроме господина Тулупова. Вас, Тулупов, я попрошу приглашать для упражнений лично меня. – Леви встретился с учеником взглядом и с нажимом добавил: – Никого более.