Книга Корпус тайных наук, страница 22 – Саша Мирович

Повисла пауза. С одной стороны, упражняться с наставником было вроде как не только честью, но и своеобразной удачей – у кого можно лучше научиться боевой магии, чем у героя многих сражений? С другой – и круглый дурак понял бы, что профессор только что выделил Тулупова как недостаточно надежного и честного.

Разве это не наказание? И, что намного хуже, не унижение?

Лицо Тулупова застыло. Дураком он не был и все прекрасно понял. Александр с любопытством следил за тем, как остальные вглядываются в него в ожидании реакции, а сам он все длит чересчур долгую паузу. Наконец желание сохранить лицо победило, и Тулупов, к разочарованию тех, кто ждал интересной сцены, послушно склонил голову.

— Да, профессор, – негромко произнес он, не поднимая взгляд. – Я все понял. Никого более.

— Отлично! – профессор прямо-таки просиял и снова обвел взглядом учеников. – Вдвойне отлично, потому что, если кое-что исправить, из вас, вероятно, выйдет прекрасный боевой чародей. То же самое могу сказать о вас, Рощин.

Тот смущенно улыбнулся и отвел взгляд. Профессор негромко рассмеялся:

— Да-да, не смущайтесь! Не вам смущаться. Не так часто мне доводится видеть настолько хорошую связь со стихией, как у вас – с землей. Вы отлично ее чувствуете и контролируете, надеюсь вскоре увидеть, как еще вы способны обращать ее в оружие. Назиров, Вислоцкий, Полев, – Леви обвел оценивающим взглядом всех троих по очереди, – ваша способность чувствовать и применять избранную стихию выше всяких похвал. А вот контролировать ее, увы, пока нет, – голос профессора стал строже, а взгляд серьезнее. – Помните: в бою ваша задача – быть не жестоким, а успешным и эффективным. Для этого нужно уметь вовремя атаковать, вовремя изменить направление атаки и своевременно сдержаться.

Из всех троих кивнул, пусть и нехотя, но соглашаясь с наставником, один Вислоцкий. Полев упрямо нахмурился, Назиров поджал губы, то ли тоже упрямясь, то ли злясь. А потом стало не до наблюдений за другими: профессор произнес фамилию Александра.

— Елецкий! Вы были хороши сегодня, разве что до крайности сдержанны в каждом приеме. У меня даже нет к вам особенных замечаний, однако… – Тонкие губы профессора изогнулись в насмешливой улыбке. – Что-то мне подсказывает, что мой предмет не является, да и не станет для вас главным.

Приходилось признать, хоть и про себя, что профессор прав: мало было на свете вещей, которые казались Александру столь же бессмысленными, сколь дуэли. Ну и Тосю не хотелось задеть в поединке, вот вам и сдержанность, о чем, конечно, не тянуло говорить лихому Люсьену Леви. Который уже сосредоточился на других учениках:

— Озерцев, Ховрин, вам следует быть решительнее, не бойтесь собственной стихии. Лорингофен… – профессор запнулся, по его лицу прошла тень, затем он с нажимом добавил: – Я жду от вас большего. Намного большего, потому как знаю, на что вы способны. Извольте соответствовать, вы это можете. – Невозможно было не заметить, как Федя подобрался, услышав эти слова. Болезненная складка залегла между его бровей. Леви между тем продолжал: – Но более подробную оценку вы получите на следующем уроке. На этом все, господа! – он слегка повысил голос. – К следующему уроку я жду от вас подробных работ об истории примечательных магических дуэлей – от первых известных до сегодняшних. И не забудьте уделить внимание тому, в каких случаях они были или не были смертельными и почему. На уроке же займемся первой отработкой вашего взаимодействия со стихией огня и посмотрим на результаты. Отдыхайте.