Книга Вор Мертвого города, страница 13 – Андрей Глухарёв

— Проходи, не стой на пороге, — буркнул старик, протискиваясь между двумя шаткими колоннами из полуистлевших книг. — И ради Теоса, ничего не трогай. Половина этих фолиантов пропитана ядом или защитными проклятиями, от которых твоя кожа слезет быстрее, чем луковая шелуха.

Я пожал плечами и, найдя взглядом единственный свободный от хлама предмет мебели — колченогий дубовый столик, — уселся за него. Стула не нашлось, поэтому пришлось пристроиться прямо на краешке столешницы, свесив ногу.

Сайлас тем временем с головой нырнул в этот океан рухляди. Следующие полчаса я провел в тоскливом ожидании, развлекая себя тем, что подбрасывал и ловил метательный нож, наблюдая, как тусклый свет играет на лезвии. Из недр архива доносились кряхтение, чихание, глухие удары падающих томов и забористые ругательства. Для почтенного служителя знаний Сайлас знал на удивление много слов, описывающих интимную жизнь демонов Бездны и матерей верховных магистров.

— Да где же эта проклятая писанина… — донеслось из-за пыльной баррикады. — Теос побери этого идиота Гальбуса, вечно он ставил трактаты Третьей Эпохи к бестиариям… Ага! Нет, это рецепты ядов из желчи мантикоры… Тьфу!

Я едва подавил зевок. В груди, там, где еще недавно бился адреналин от принятого решения, сейчас поселилась холодная, тягучая пустота. Я шел на верную смерть, а сейчас вынужден был сидеть в пыльном подвале и слушать, как старик воюет с книжными червями. Ирония моей жизни никогда не переставала меня забавлять.

— Нашел! Хвала Всемогущему, нашел!

Из-за стеллажа, поднимая целые тучи вековой пыли, вынырнул Сайлас. Его мантия была перепачкана, на кончике носа висела паутина, но в глазах горел почти фанатичный огонь. Старик подошел к моему столику и с торжествующим, глухим грохотом опустил передо мной массивный фолиант.

Облачко серой пыли взметнулось вверх, заставив меня поморщиться. Книга была огромной. Ее обложка, сделанная из какой-то подозрительно гладкой, пожелтевшей кожи (я предпочел не думать, чьей именно), местами истлела, обнажая деревянную основу. Металлические застежки давно позеленели от времени.

— «Хроники падения жемчужных королей», — благоговейно прошептал Сайлас, касаясь обложки дрожащими пальцами. — Копия, снятая с уцелевших записей архимагов, бежавших с Востока до того, как небеса над Эре-Нергалом стали серыми.

Он щелкнул застежками и осторожно раскрыл фолиант. Страницы, сухие и ломкие, как осенние листья, издали сухой шелест. Старик быстро перелистал несколько десятков листов, испещренных мелким, угловатым почерком, и остановился на развороте.

Я подался вперед. Передо мной лежал Эре-Нергал.

Это была карта невероятной детализации, нарисованная выцветшими чернилами. Улицы, площади, величественные храмы-зиккураты, акведуки и дворцы. Я жадно впился глазами в пергамент, мой мозг автоматически начал фиксировать расстояния, оценивать ширину переулков, отмечать слепые зоны и потенциальные пути отхода. Если верить карте, город был разделен на три кольца, расходящихся от исполинского строения в самом центре, помеченного черной кляксой. Дворец Слез.

— Запоминай, Марек, но помни одно: эта карта была нарисована для живых, — голос Сайласа стал тихим, как шорох песка. — До Падения это был город величайших магов и зодчих. Они думали, что могут подчинить себе законы жизни и смерти. Их правитель, король-чародей Нергал, решил, что боги слишком скупы на отведенные людям годы. Он искал бессмертия для себя и своего народа. И он нашел его.