Книга Вор Мертвого города, страница 27 – Андрей Глухарёв

— Ха! А мне нравится этот парень! Он говорит дело. Какой смысл в хорошей драке, если мы все умрем до того, как дойдем до настоящих сокровищ? Спустимся под землю, как черви, а выйдем как короли! Я за ущелье!

Даррен медленно выпрямился. Его авторитет висел на волоске, и он это понимал. Согласиться со мной значило признать, что его красивый план был дерьмом. Отказаться — значило повести отряд на верную смерть и, вероятно, лишиться вора, без которого проникновение в Эре-Нергал не имело смысла.

— Ты знаешь этот маршрут, Марек? — спросил Даррен тихо, почти угрожающе. — Ты сам там ходил?

— Однажды, — соврал я, даже не моргнув. Я никогда не был в Ущелье Слепого Короля. Я лишь слышал пьяные бредни старого взломщика на Ржавом рынке, который оставил там ногу и рассудок. Но им этого знать было не нужно. — Я знаю, как обойти Провалы, и знаю время подземных приливов.

В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Даррен долго смотрел на пергамент. Его безымянный спутник едва заметно кивнул, подтверждая мои слова. Даррен стиснул зубы, сгреб пустые кубки со стола и раздраженно бросил их на ближайший диван.

— Лира, — процедил Даррен, не поднимая глаз. — Найди заклинания на создание бездымного света. Если этот ублюдок хочет затащить нас в Бездну, мы пойдем в Бездну.

Я позволил себе короткий, неслышный выдох. Первый шаг был сделан. Мы не сдохнем в ближайшие несколько дней. Но в глубине души, там, где всегда скреблась воровская паранойя, я понимал: под Змеиным Хребтом нас ждут вещи куда более древние и голодные, чем любые орки на Южном тракте. Я повел их во тьму, надеясь, что тьма скроет нас. Лишь бы она не проглотила нас целиком.

«Оставь милосердие жрецам в их золоченых храмах, ибо оно имеет вес, а в Пустошах каждая лишняя унция тянет тебя в могилу. Когда ступаешь на восточные тракты, по которым бредут толпы обреченных, покрой свое сердце мозолями. Заткни уши от плача и закрой глаза на их язвы. Протянутая краюха хлеба не спасет голодающего, но обагрит твои руки кровью, когда обезумевшая стая разорвет тебя на части ради оставшихся крошек. За Межевыми Землями нет невинных. Есть лишь те, кто уже сгнил, и те, кто сгниет завтра».

— Изречение, грубо высеченное на внутренней стороне Северных Врат. Авторство приписывается Аргусу Шестипалому, первому капитану Пограничной стражи

Утро выдалось мерзким, как выпотрошенная рыбья туша, брошенная на солнцепеке. Небо над приграничным городом нависло низко, тяжелое и серое, словно старый синяк, из которого вот-вот брызнет дурная кровь. Моросил мелкий, колючий дождь — из тех, что не смывают грязь, а лишь размазывают ее тонким, скользким слоем по брусчатке, проникая под плащи и заставляя суставы ныть.

Мы покидали город через Северные ворота, когда рассвет только начал неуверенно пробиваться сквозь угольный дым кузен и испарения кожевенных мастерских. Я ненавидел лошадей. В нашем ремесле ты доверяешь только своим ногам. Ноги можно поставить так, чтобы не хрустнула ни одна ветка; ноги чувствуют дрожь половиц и скользкую сырость покрытого мхом карниза. А лошадь — это тонна тупого, пугливого мяса, которое громко ржет, звонко цокает подковами и испражняется там, где ей вздумается. Но Даррен был прав в одном: пешком мы бы не успели добраться до Змеиного Хребта до начала затяжных штормов.