Книга Вор Мертвого города, страница 6 – Андрей Глухарёв

Добраться до него было почти так же невозможно, как и выжить внутри. Эре-Нергал лежал далеко на Востоке, у самых вод безмятежного Сапфирового моря, чьи лазурные волны теперь с шипением лизали почерневшие, осыпающиеся причалы мертвого порта. Но чтобы хотя бы увидеть эти проклятые шпили, нужно было пересечь бескрайние леса, в которых жили полудикие эльфы. А эти остроухие ублюдки, скрывающиеся в кронах тысячелетних дубов, не отличались гостеприимством даже в лучшие времена. Чужак для них — это просто мишень для стрелы с отравленным наконечником. Лесные эльфы не задают вопросов, не берут пленных и не слушают оправданий. Они стреляют в горло, едва ты пересечешь невидимую границу их зеленых чертогов.

Но даже страх перед эльфийскими стрелами не останавливал алчущих. Легенды о несметных сокровищах, оставшихся лежать в дворцах и храмах Эре-Нергала, сводили с ума. За минувшие века многие пытались бросить вызов Городу Мертвых. Короли-завоеватели, ослепленные жаждой золота, вели туда целые армии, закованные в сверкающую сталь. Искатели приключений, маги, вооруженные сильнейшими артефактами, отчаянные наемники — все они шли к стенам некрополя. И все они там остались. Армии растворялись в сером тумане, окутывающем город, словно капля крови в океане. Обратно не возвращался никто. Лишь изредка, раз в несколько десятилетий, на границах известного мира объявлялся одинокий, оборванный безумец с совершенно седыми волосами. Эти несчастные не могли связать и двух слов, лишь пускали слюни, выли по ночам, царапая себе лицо в кровь, и бормотали о бесконечных тенях и холодном шепоте, сводящем с ума в стенах Эре-Нергала.

Для воровских гильдий и тайных братств по всему континенту Эре-Нергал был чем-то вроде извращенной святыни. Святым Граалем нашего ремесла. Высшей, недостижимой точкой мастерства. Обчистить сокровищницу барона — это работа. Вынести казну из дворца — искусство. Но достать хотя бы ржавую монету из-за стен Эре-Нергала — это значило стать легендой. Стать богом среди теней. Никто даже не пытался планировать такое всерьез. Это была просто красивая, жуткая сказка, которой старые мастера пугали молодняк. До сегодняшнего дня.

Я смотрел на темную лужицу эля, медленно просачивающуюся сквозь щели в грязных досках пола. В ушах стоял гул крови, а перед глазами, казалось, уже плясали серые тени мертвых стражей. Разум кричал мне вскочить, ударить Даррена кинжалом, чтобы он замолчал, и бежать из этого трактира так далеко, как только смогут унести ноги. Бежать от этого самоубийства.

Но где-то глубоко внутри, там, где жила та самая черная, неугомонная воровская гордость, заставлявшая меня раз за разом рисковать шеей ради невозможного, что-то заворочалось. Искра безумия, присущая каждому, кто выбрал жизнь в тени.

Я медленно поднял взгляд. Даррен сидел тихо, не торопя события, наблюдая за мной блестящими, лихорадочными глазами.

Собственный голос показался мне чужим — хриплым, надломленным и совершенно сумасшедшим.

— Я согласен.

«…И воззвал Король-Чародей Нергал к сущностям за Гранью, истребовав для народа своего дар неиссякаемых дней и власти над самой сутью распада. И Небеса промолчали, но Бездна ответила гласом, от коего потрескался жемчужный мрамор зиккуратов. Ошибкою было верить, что вечность есть бесконечное продолжение жизни. Вечность, дарованная Востоку, оказалась лишь застывшим, нерасторжимым мгновением предсмертной агонии. Плоть их иссохла, но не осыпалась прахом; разум поддался безумию, но не угас; а гордыня обратилась неутолимым, противоестественным гладом. И стали они стражами собственного исполинского склепа, чьи врата отныне затворены изнутри. Не ради защиты от живых, но дабы удержать мертвых от пожирания всего сущего».