Книга Пучина Сирены, страница 159 – Марта Уэллс

Шафрана повернулась к Луну, и ее шипы дрогнули от волнения.

— А что Селадонна и остальные?

— Не знаю. Если они и выбрались, то я их не видел. – Лун взял Звона за плечи и отстранился от него. Все лицо и шея воина были в синяках, которые темными пятнами выделялись на его бронзовой коже. – Пойдемте в трюм.

Шафрана взяла на руки тело Дерзкого и пошла вниз по лестнице. Когда они оказались в дверях, Лун остановил Звона и дал Флоре с Шафраной уйти подальше. Он прошептал:

— Когда начался бой, что делали Сумрак и Лоза?

Звон спешно ответил:

— Я не видел. Они были на другой стороне корабля с Кораллой, Шафраной и остальными воинами Опаловой Ночи. Но после у обоих на руках и зубах была кровь, так что они точно перевоплощались, чтобы сражаться.

«Хорошо». Лун пошел вниз по лестнице.

Все лампы уже выгорели и погасли, но кто-то сунул в светильники зачарованные тряпки, источавшие свет. Зайдя в каюту на противоположной стороне коридора, Шафрана осторожно уложила Дерзкого рядом со изломанным телом другого молодого воина.

В воздухе висел тяжелый запах крови и рвоты, заглушавший даже смрад Сквернов. Когда Лун шагнул в кают-компанию, то нашел там раненых – те лежали на одеялах, разложенных на полу в дальнем конце комнаты. Он подошел ближе, выискивая взглядом Корня и Песню и страшась того, что может увидеть.

Все воины были в земных обликах и лежали без сознания; кровь пропитала их одежду и сочилась из ран, которые перенеслись с чешуи на кожу. Глубокая рана рассекала грудь Корня, начинаясь под ключицей и заканчиваясь на левом боку. Его глаза впали, черты лица заострились, словно его плоть иссохла и кожа натянулась. Он казался мертвым, но его грудь изредка, почти незаметно приподнималась. Песня выглядела еще хуже – ее ранили в шею. Кровь заляпала вьющиеся волосы воительницы и струйкой текла изо рта.

Коралла все еще была в сознании. Сумрак придерживал ее голову, а Лоза склонилась рядом. Луну хватило одного взгляда на молодого консорта, чтобы отбросить последние подозрения. Сумрак сидел в ступоре, с распахнутыми глазами и расширенными зрачками, а его кожа была настолько бледной, что казалась прозрачной. Он выглядел почти так же, как Цветика перед смертью.

Глаза Лозы были выпучены от страха, и она с трудом сдерживала панику.

— Лун, – с глубочайшим облегчением выдохнула она. – Мы думали… Мы боялись… А Селадонна?..

— Об остальных мы пока не знаем, – сказала ей Флора.

Лун склонился рядом с Кораллой.

— Они все в целительном сне?

— Да. – Лоза положила ладонь на лоб королевы. Лун видел, как наставнице тяжело притворяться спокойной. – Ей тоже нужно уснуть, но она не дается.

От Кораллы пахло кровью и чем-то горьким, у нее была сломана ключица. Она приняла облик арборы, так что Лун не мог понять, сильно ли повреждены ее крылья. Чешуя королевы была усеяна ранами и ссадинами, пальцы на правой руке разбиты в кровь, когти сломаны.

Коралла открыла глаза и сфокусировала взгляд на Луне. Хрипя от боли, она спросила:

— Где Селадонна?

Когда она открыла рот, Лун увидел на ее клыках кровь.

— Либо мертва, либо вырвалась и летит к Малахите.

Она протянула к нему целую руку и сжала его запястье, причем с такой силой, что у него заскрежетали кости.

— Надеюсь, все, что про тебя говорили, правда.

«Я тоже», – подумал Лун. Ему хотелось забиться в угол и тихо – ну или громко – сходить с ума от паники, – но он не мог этого сделать.