Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 174 – Джин Соул

— А должен был? – искренне удивился Ху Баоцинь.

— Так полагается.

— Ну, вы-то тоже не представились, – заметил Ху Баоцинь резонно.

— А ты не знаешь, кто мы? – спросил Вечный судия.

— Понятия не имею, – сказал Ху Баоцинь, поглядел на Ли Цзэ и, словно что-то припомнив, добавил: – Хотя вот его я знаю.

— Откуда? – поразился Ли Цзэ, который совершенно точно был уверен, что никого подобного не видел ни в своей смертной жизни, ни после вознесения.

— Я видел последнюю небесную войну. Задал вам наш бог, да?

— «Наш бог»? – повторил Ли Цзэ машинально и тут тоже заметил у собеседника лисьи зрачки.

Но ясности это не прибавило, наоборот. Ли Цзэ не помнил такого лисьего демона ни в рядах демонических войск, ни на Небесной «свадьбе». Ауру такого калибра он бы уж точно запомнил!

— Так ты лисий демон, – констатировал он очевидную истину.

Юн Гуань, всё ещё озадаченно глядящий на посланца Владыки миров, заметил за его спиной тонкую серебристую нить Ци, уходящую концом в едва заметную прорезь пространства. Привязь означала, что привязанный является частью Сияющего чертога или самого Владыки миров и черпает силы для собственного воплощения прямо из Мироздания. Юн Гуань понял: «Возвращённая душа», – и сделал себе пометку проверить, не пропадали ли из Посмертия в последнее время души. Сколько их Владыка миров уже перетаскал у него из-под носа! И так ловко заметает следы, что не подкопаешься.

Гу Ши, недовольная, что её обделяют вниманием, потребовала, чтобы её отвели в лучший павильон и напоили лучшим смертным чаем. Пока все отвлеклись, Ху Баоцинь улиснул. Ему внимания к себе привлекать не хотелось.

Поскольку он был в человеческом обличье, во дворце на него внимания не обращали, хоть он и пристально разглядывал каждого встреченного им человека. Пожалуй, люди не так уж и отличались от демонов и небожителей. А вот растения заинтересовали его – по лисьезнахарской памяти – больше людей. Ху Баоцинь сорвал веточку полыни, растёр между пальцами и сосредоточенно понюхал растирку. Смертная полынь была не такой ядрёной, как демоническая, но пахла так же и, вероятно, распугивала блох ничуть не хуже.

Он так увлёкся этим, что не сразу заметил вытаращившегося на него Ху Цзина, который вместе с дядюшками Ху слонялся по дворцовому саду в поисках укромного местечка, чтобы скрасить ожидание лисьим винишком. А когда заметил, то чудовищным усилием воли притворился, что не знает их: скользнул по ним равнодушным взглядом и вернулся к прежнему занятию. Но как же ощетинился его невидимый хвост! Привязь натянулась и загудела, растревоженная переменой в его Ци: в ней клокотал гнев, в ней продиралась через напускное равнодушие жажда убийства и отмщения. Но он всё же преодолел себя и продолжал разминать в пальцах соцветие полыни. И даже когда кто-то из дядюшек Ху воскликнул: «Лисий еретик!» – он и головы к ним не повернул. Пусть думают, что увидели призрака. Уж кому-кому, а им-то известно, что с ним сделали перед смертью и после, они все там были, каждый лапу приложил.

— Ты… ты… Ху Баоцинь! – проскрежетал Ху Цзин, а кое-кто из дядюшек Ху сотворил священные знаки.

Да, точно приняли за призрака.

— Простите? – переспросил Ху Баоцинь, сделав вид, что его отвлекли от страшно интересного и непременно важного занятия.