Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 175 – Джин Соул

— Кто ты такой? – выпалил кто-то из дядюшек Ху.

«Сами же только что утверждали, что я Ху Баоцинь, – подумал Ху Баоцинь, – а теперь спрашивают, кто я такой».

— Небожитель, – сказал Ху Баоцинь небрежно и с превосходством в голосе, полагая, что небожителям полагается разговаривать с демонами именно так, – бог… полыни. Провожу инспекцию полыни. Вы что-то хотели? Мне страшно некогда, нужно проверить, вся ли полынь во дворце соответствует полынному эталону.

«Что я несу?» – подумал он в то же самое время. И ещё: «Вот был бы конфуз, если бы сейчас явился настоящий бог полыни».

Лучше всего было бы просто исчезнуть, тогда бы они точно приняли его за призрака. Но Ху Баоциню прежде нужно было дождаться Лисьего бога, уйти сейчас он не мог, пришлось разыгрывать представление до конца. Он сорвал ещё несколько веточек полыни с разных кустов и сосредоточенно перенюхал каждую, пробормотав себе под нос что-то вроде: «Никуда не годится, мало удобряли». Как будто кто-то когда-то удобрял полынь!

Вероятно, лисы бы его разоблачили, потому что Ху Цзин начал с подозрением принюхиваться, но тут откуда-то издалека послышался недовольный женский голос:

— А, чтоб им провалиться! Куда они подевались? – и Ху Баоцинь с изумлением увидел, как Ху Цзин и дядюшки Ху просто растворились в воздухе, так поспешно они улиснули отсюда.

Тощая уже добрела до этой части сада и теперь с любопытством уставилась на Ху Баоциня, а Ху Баоцинь уставился на неё. Вот интересно, кто эта лиса, что способна распугать даже Совет Высших Лис? Но внимание Ху Баоциня сразу же привлекла ходуном ходящая, рычащая и грызущаяся заплечная корзина, из которой торчали три рыжих лисьих огузка. Сердце болезненно сжалось: лисята.

Тощая вытряхнула лисят из корзины прямо на землю и велела:

— Ищите папку.

Рыжая троица устроила лисоворот: хвосты и лапы так и мелькали. Но после окрика матери малыши сразу встали по стойке смирно и принялись вынюхивать землю и траву, после чего безошибочно определили направление и помчались, кувыркаясь на каждом шагу, на поиски родителя. Тощая со значением сказала: «Ага!» – и решительным шагом направилась следом, разминая пальцы.

— Что это было? – пробормотал Ху Баоцинь, глядя ей вслед. Но он был благодарен этой незнакомой лисе, что она отвлекла от него внимание всех этих Ху. Кто знает, как долго бы он смог притворяться…

— Хм, странно, – сказал Лао Лун, – почему нас никто не встретил?

— Может, потому, – сказала Ху Сюань, крепко держась за него, – что спуститься нужно было возле дворца, а не на дворцовую крышу?

— Не смог отказать себе в удовольствии, – признался Лао Лун и на пару мгновений притворился драконом, какими украшают крыши пагод и храмов. Вот было бы забавно, если бы люди приняли его за украшение, а он свесился бы с крыши и пугнул их.

— А всё-таки, – повторил Лао Лун, – странно. Нас должны были почувствовать. Я совершенно точно уверен, что все боги войны здесь. Неужели моя аура омрачилась и растеряла сногсшибательность?

— Я думаю, – дипломатично сказала Ху Сюань, – именно потому, что все боги войны здесь, нас и не почувствовали. Слишком много духовных сил задействовано, пространство мира смертных не справляется и мешает всё в одну кучу. Я тоже не могу разобрать, кто есть кто: какими-то энергетическими сгустками кажет.