Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 30 – Джин Соул

Это был слабый отголосок духовных сил его матери, богини небесных зеркал.

Ху Вэй принялся суетиться вокруг Ху Фэйциня, пытаясь выведать причину его слёз, но тот не реагировал ни на расспросы, ни на толчки в плечо. Он лишь крепче сцеплял пальцы, а по щекам его продолжали течь слёзы.

— Хватит суматошиться! – велел хэшан, хватая Ху Вэя за воротник и оттаскивая от кровати.

Ху Вэй вывернулся и свирепо на него воззрился лисьим взглядом, но хэшана этим было не пронять. Он за свою жизнь много чего перевидал, потому понял по выражению лица Ху Фэйциня, что того нужно оставить одного ненадолго и тот сам успокоится. Но Ху Вэю об этом говорить было бесполезно.

— А если ему плохо?! – рявкнул Ху Вэй на хэшана. – А если он опять зеркало создаёт?!

Хэшан сощурился на него, и Ху Вэй тут же прикусил язык: выболтал невольно, что Ху Фэйцинь новый бог небесных зеркал, – но было уже поздно. А впрочем, какая польза смертному монаху от того, что он знает тайну бога, которая давным-давно уже тайной не является? Это при жизни папаши Ху Фэйциня об этом стоило помалкивать, а теперь уже один хорь.

— Что создаёт? – переспросил хэшан.

— Не создаю, – подал голос Ху Фэйцинь. – Зеркал полный комплект, нечего создавать.

Оба поглядели на него. Слёзы на его лице ещё не просохли, глаза были красными, а нос распух. Он накрыл глаза ладонью, провёл по лицу вниз, до подбородка, избавляясь от солёных разводов.

— А ревел зачем? – недоверчиво уточнил Ху Вэй.

— Я не ревел, – недовольно сказал Ху Фэйцинь и опять спрятал семечко души в ладонях.

— Что-то не так с этим семечком души? – проницательно спросил хэшан. – Из-за него ты расстроился?

— Растрогался. Не ожидал и… вот, слёзы сами полились. Видите ли, это… семечко души матушки.

— Богини небесных зеркал? Ты уверен? – всполошился Ху Вэй.

Ху Фэйцинь утвердительно кивнул и чуть приподнял ладонь, заглядывая на семечко души. Оно совершенно точно было пропитано аурой его матери, а может, создано из неё, и концентрация духовных сил в семечке была стократно плотнее, чем в развалившейся духовной сфере.

Ху Вэй недоверчиво скрипнул по-лисьи, Ху Фэйцинь кивнул, соглашаясь с ним. В то, что Владыка миров взамен украденного гуциня вернул Ху Фэйциню душу его матери, верилось с трудом. До этого демиург вернул душу самого Ху Фэйциня, но Бай Э расплатился с ним за это способностью открывать порталы, и это был равноценный обмен. Но гуцинь мира смертных, пусть это и волшебный, а скорее – проклятый артефакт, и душа богини – несоизмеримы.

— Если только это не произошло без ведома Владыки миров, – пробормотал Ху Фэйцинь, припоминая выражение морды серебристого лиса, когда тот носом подталкивал к нему сияющую жемчужину.

Ху Вэй вернул его к реальности вполне закономерным вопросом:

— И что нам теперь с ним делать?

Ответ напрашивался сам собой, но Ху Фэйцинь всё-таки обратился к хэшану за советом:

— Хэшан, ты встречал упоминание о семечке души в древних трактатах? Что о нём известно?

— Гм… – неопределённо отозвался хэшан. – Семечко души – необыкновенная редкость. Оно упоминается лишь единожды. Будто бы души могут кристаллизоваться и перерождаться в семечко или луковицу цветка или в яйцо птицы…

— Мы поняли, – нетерпеливо перебил его Ху Вэй, – в чей-нибудь зародыш. Что дальше?