Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 113 – Джин Соул

Янь Гун наутро пошёл в трактир, чтобы напиться с горя. Там уже судачили об ограблении монастыря. Один завсегдатай подмигнул остальным и сказал:

— Эй, полоумный Чжу, проморгал ты своё счастье. Гуцинь-то прямо у тебя из-под носа увели.

— Что? – тупо спросил Янь Гун.

— Украли, говорю, твой гуцинь! – повысил голос завсегдатай. – Бандиты какие-то из монастыря всё подчистую выгребли.

Янь Гун сообразил, что от него ждут реакции, и та не замедлила последовать: он обхватил голову руками, издал горестный стон и, притворившись, что вдвое полоумнее, чем они о нём думают, несколько раз ударился головой об столешницу. Завсегдатаи переполошились и попытались его остановить, пока он не разбил лоб в кровь.

— Мой гуцинь! – заголосил Янь Гун, вырываясь. – Мой гуцинь!

Когда завсегдатаям удалось его скрутить, им уже было не до насмешек: на лбу младшего Чжу красовалась знатная шишка, багровевшая на глазах, а переполохом в трактире заинтересовался проходящий мимо служащий магистрата.

— Полоумный Чжу узнал, что монастырь ограбили, – заискивающе ответил завсегдатай на вопрос магистрата, – вот и приложился лбом об стол. Ну, ну, будет тебе! Если хочешь, так я куплю тебе гуцинь, разломаю его, будет не хуже украденного.

— Мне не нужен твой гуцинь, – взвыл Янь Гун, пожалуй, несколько переигрывая. – Зачем мне сломанный гуцинь? Мне нужен волшебный!

Видя, что с младшим Чжу не сладить, трактирщик послал за старым слугой, которому не без труда удалось уговорить хозяина вернуться домой. Янь Гун успел до этого выхлебать несколько сосудов вина, потому старому слуге пришлось просить завсегдатаев помочь ему дотащить пьяного вдрызг хозяина до дома. Надо отдать Янь Гуну должное: даже пьяный он держал язык за зубами и не проговорился, что гуцинь украден по его наводке.

Дома Янь Гун завалился спать и продрых ровно до того момента, пока в его дом не пришли два бессмертных мастера.

— Это моя история, мне нечего ни убавить, ни прибавить, – сказал Чжу Вансян.

Воцарилось молчание. Ху Вэй покусывал нижнюю губу, задумчиво поглядывая на Ху Фэйциня. История чужой одержимости его впечатлила, поскольку была сродни его собственной. Ху Фэйцинь тоже призадумался. Эта история никого не оставила бы равнодушным, но думал сейчас Ху Фэйцинь совсем о другом.

Его немало удивило, что в Посмертии не заметили многократный обман перерождающейся души: это ведь не единожды произошло, а целую тысячу раз! Разве не должны перевозчики душ следить, чтобы вода забвения была выпита, а не пролита? В легендах уверяли, что следят, а на деле, получается, работали спустя рукава. А как же списки жизни и смерти? Разве не должна была в них появиться соответствующая запись? Но обман почему-то до сих пор не вскрылся. Куда смотрит Вечный судия?

Впрочем, это-то Ху Фэйцинь как раз знал: без верного помощника Шу Э Юн Гуань работал абы как и мог не заметить даже столь явного подлога. Но как Владыка миров это пропустил? Хотя, как известно, он относился к сотворённым мирам очень небрежно, многое пуская на самотёк, но если нарушались законы трёх миров, то он непременно вмешивался, а тысячу раз отправиться в Круг перерождения с сохранёнными воспоминаниями – это просто вопиющее нарушение упомянутых законов. Но Владыка миров не заметил обмана.