Онлайн книга «Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6»
|
Страшно довольный собой, Недопёсок старательно вытер лапы об траву и посеменил прочь из леса. Но тут ему на глаза попалась просторная поляна, сплошь заросшая одуванчиками. Белое пушистое марево было похоже на облака. Ну как тут устоять? Сяоху обречённо вздохнул, подпрыгнул и, раскинув лапы, как белка-летяга, плюхнулся пузом прямо в центр одуванчикового облака. Тысячи парашютов взвились в воздух. Недопёсок расчихался, потёр нос лапой. Дуть на одуванчики оказалось тоже необыкновенно весело, и Сяоху надулся так, что в ушах засвистело. Но старательная чернобурка не останавливалась, пока на поляне не осталось ни одного целого одуванчика: если уж начал дело, так доведи его до конца, а уж если начал пакостить – тем более! Живот снова забурчал, на этот раз – требовательно: Недопёсок опять успел проголодаться. Мысль вернуться к ручью и доесть улиток Сяоху пресёк сразу. Можно было вырыть какие-нибудь корешки, но не хотелось пачкать лапы, да и вообще утруждать себя поисками. На глаза ему попалось птичье гнездо, в котором синело несколько яиц. Недопёсок для начала проверил, нет ли поблизости охраняющей его клуши: у птиц носы острые и клюются они больно. Но гнездо казалось заброшенным, он даже птичьего духа не смог вынюхать. — А что добру пропадать? – пробормотал Сяоху, протянув лапу к гнезду и завладевая добычей. Яйца оказались слегка тухловаты, но лисам такой привкус даже нравится. Скорлупки Недопёсок, конечно же, припрятал, а потом долго облизывал усы, чтобы избавить их от налипшего яичного желтка. Гнездо он бы тоже слисил, но потом подумал, что оно ещё пригодится кому-нибудь из птиц, и оставил на прежнем месте, только птичьи пёрышки из него выгреб и, разумеется, припрятал, а чтобы подманить к гнезду будущих хозяев, насыпал возле него немного завалявшихся в шерсти зёрен и постарался запомнить место, где это гнездо находится. Так, на всякий случай. — А вот теперь можно искать шисюна! – повторил Недопёсок. Но на пути, как назло, появлялись всё новые препятствия, которые чернобурка не могла пропустить: лисья натура требовала разобраться с каждым! Он много чего успел, пока выбирался из леса на дорогу: построить через лужу мост для муравьёв и даже спасти из неё одну божью коровку; насобирать желудей и шишек, повздорить при этом с белкой, тоже имевшей виды на то и это, и даже обменяться с ней десятком-другим метательных снарядов, на которые пошли те же самые жёлуди и шишки, только белка сидела выше и целилась метче; перенюхать каждый встречающийся на пути цветок и даже сплести веночек; погоняться за ящеркой, но не поймать; подобрать несколько красивых перьев и камешков; потыкать палкой в расставленный капкан, чтобы проверить, захлопнется ли он (проверил, захлопнулся); погонять лесных мышей, вырыть неплохую нору под деревом (место показалось подходящим, лапы так и зачесались, а лапы нужно баловать, всякая лиса это знает); переброситься парой словечек сначала с ежом, потом с ужом и похвастаться тем, что он, Недопёсок, змееборец, что и ежу, и ужу понравилось, потому что ёж тоже ел змей, а уж просто не любил конкурентов; сделать ещё несколько гробниц для лисьих кучек, увенчав их на этот раз кусками коры, собственнолапно ободранной со старого пня, чтобы выискать под ней личинок, а выискав – снова подкрепиться; плюнуть в какую-то невообразимо глубокую и узкую яму, чтобы проверить, не раздастся ли в конце плеск, или стук, или чья-нибудь ругань (проверил, ничего не раздалось); погоняться за лягушками, чтобы послушать, как они квакают; погреть пузо на солнышке, отыскав для этого подходящую полянку; пересчитать рассевшихся на сухом дереве ворон и поругаться с ними, потому что он считал их как ворон, а надо было – как воронов, но кто его, вороньё, разберёт; сгрызть пару сушёных мышей из своих запасов, потому что опять проголодался, а ещё несколько побегов папоротника, удачно подвернувшихся под лапу; повздорить ещё с одной белкой из-за ягод, на этот раз без метательной дуэли, но дули друг другу они напоказывали всласть, и на этот раз победа была за Недопёском, потому что у него был большой опыт складывания лисьих дулей; придумать и спеть оду шисюну на полсотни лисьих строк (необходимо упомянуть, что одна лисья строка состоит минимум из дюжины фыров и тявов, причём фыры и тявы могут чередоваться и перемежаться уруруканьем, которое имеет две дюжины тональностей и с полсотни значений, так что это была вполне себе достойная столь обстоятельного упоминания ода), а потом ещё одну, уже в собственную честь… |