Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 102 – Джин Соул

Такого одеяния он не носил и в Небесном дворце. Вид у него действительно был царственный, несмотря на то что он был простоволосый. Шу Э заметила между делом, что шпильки и головное украшение тени доделают еще до заката.

Чангэ поглядел-поглядел в зеркало и вздохнул. Он уже отвык от себя такого, человек в зеркале казался ему чужим. Но Шу Э была бесконечно довольна результатом.

— Шу Э, но ведь тебе тоже нужно приодеться. Не лучше было бы сначала…

Шу Э улыбнулась, явно сдерживая желание покрасоваться, и махнула перед собой рукавом, преображаясь в то же мгновение. У нее было много личин в закромах теней. При желании она могла бы не только одежду, но и облик сменить. Одеяние ее было похоже на одеяние Чангэ, но цвет ткани отличался, а на обшлагах рукавов клубились лентами тени.

— Все-таки я Повелитель теней, – сказала Шу Э, похлопывая по теням, чтобы они убавили плотность.

Чангэ ничего на это не сказал и на себя в зеркало более не смотрел. Он стоял и любовался Шу Э.

Лисы, которым посчастливилось стать участниками свадебной процессии, готовились основательно: вычесали хвосты и начесали шерсть так, что стали похожи на шарообразные рыжие тучки. Те, кому не посчастливилось, страшно завидовали и щелкали зубами так яростно, словно их одолели блохи.

Недопесок старательно наводил лисью суету везде, где появлялся, и даже умудрился подрыться под шатер, который установили для Ху Фэйциня и Ху Вэя.

В шатре они должны были сидеть на высоких золотых тронах – Недопесок, разумеется, посидел на каждом, чтобы проверить, удобно ли на них сидится – и принимать поздравления от гостей. Шатер был украшен разноцветными лентами.

Ху Вэй ждал урочного дня в поместье Ху, но после лисьего террора ни полусловом не обмолвился ни с отцом, ни с кем из дядюшек Ху. Он все еще был зол. Для помощи себе он звал Тощую. Та обалдела от неожиданного счастья, особенно когда Ху Вэй сказал, что она поможет ему переодеться и причесаться. Когда Тощая пролепетала, что не понимает, почему он приблизил ее, когда в поместье столько важных чистокровных лис, Ху Фэй лишь сказал с желчью:

— Во всем лисьем мире, кроме Фэйциня, я могу доверять только Недопеску и тебе. Вы пришли со мной с Лисьей горы.

Тощая подошла к делу со всей ответственностью, и причесан Ху Вэй был на славу. Лис-портной расстарался: красное одеяние было роскошное, девятислойное – по числу хвостов.

Ху Вэй поглядел на рукава, на низ одеяния и удивился:

— Впервые вижу, чтобы одежду расшивали лисами. Это что, новая лисья мода?

Лисы на вышивке, видимо, исполняли лисий танец, и Ху Вэй невольно подумал, что к одеянию как-то лапу приложил Недопесок.

Портняжки, пыхтя, притащили алую шелковую ленту, смотанную в клубок, для удобства продев сквозь него палку – чтобы легче разматывалось.

— А это зачем? – удивился Ху Вэй, когда ему торжественно вручили – всучили! – конец ленты, и фыркнул, когда ему объяснили: – Еще бы сказали к хвосту привязать!

Какая жалость, что Недопеска здесь не было! Услышь он такую дельную идею, тут же прилисил бы ее и воплотил в жизнь.

Чтобы скоротать время, Ху Вэй вытащил зеркальце – то самое, что подобрал на горе Таошань, – и стал его чистить. Он помнил, Ху Фэйцинь говорил, что это подарок матери. Вероятно, Ху Фэйциню хотелось бы его вернуть, и Ху Вэй решил, что подарит зеркальце Ху Фэйциню.