Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 111 – Джин Соул

— И что? – отозвался Ху Вэй. – Если у него есть чувство юмора, шутку он оценит.

Ху Фэйцинь невольно призадумался. А как, действительно, у Ли Цзэ с юмором? Ли Цзэ он вообще знал очень плохо. Старший бог войны редко улыбался, шуток от него никто никогда не слышал, а если кто-то подкатывал к нему с какими-то глупостями, смотрел на него так, как люди обычно смотрят на недоумка, решившего похвастаться тем, что его умом природа обделила.

— Вряд ли, – убитым голосом сказал Ху Фэйцинь. – Он такой серьезный человек… Как неловко вышло!

Ху Вэй между тем провозгласил, что настало время лисьей культивации. Не спать же в лисью ночь, пусть она и не вполне лисья в известном смысле? И лисовальнуться на такой широкой кровати тоже святое дело, кровати небожителей прямо-таки созданы, чтобы на них лисоваляться. А что лапы грязные и шерсть линяет, так это сущие пустяки, дело-то житейское! Но Ху Фэйцинь ответил категоричным отказом: он за день так намаялся, что у него уже глаза слипались, поэтому превратился в человека и закутался в одеяло, только макушка торчала. Ху Вэй поворчал, но спорить не стал. Он свернулся клубком, уткнувшись мордой в хвост, возле Ху Фэйциня и, кажется, тоже начал подремывать. Он устал не меньше, но бесился исключительно из духа противоречия.

Некоторое время Ху Фэйцинь блаженствовал в дреме. Когда устаешь… так… сон только слаще.

Но Ху Вэй вдруг подскочил и превратился в человека с громким:

— Чуть не забыл!

Ху Фэйцинь вздрогнул всем телом и открыл глаза.

— Да что ты не уймешься никак? – проворчал он и хорошенько лягнул Ху Вэя.

Ху Вэй нимало не смутился, вытянул руку, точно пытался до чего-то дотянуться, по личным покоям раскатилась вспышка лисьей Ци, и что-то небольшое вылетело из одежды Ху Вэя и влетело ему прямо в ладонь.

— На! – сказал Ху Вэй и шмякнул это что-то на живот Ху Фэйциню.

Ху Фэйцинь всполошился, хватаясь за живот руками – холодно! – и тут увидел, что это небольшое отполированное зеркальце, которое казалось ему смутно знакомым.

— Зеркало? – с недоумением спросил Ху Фэйцинь, беря его и разглядывая. Где же он его видел?

— Подумал, ты будешь рад получить его обратно, – сказал Ху Вэй, наблюдая за его реакцией.

— Обратно? – переспросил Ху Фэйцинь, и тут его осенило: – Это же мое зеркало! С него все началось!

— Что началось? – на всякий случай уточнил Ху Вэй.

Он-то знал, что все началось, когда он вытащил Ху Фэйциня за куцый хвост из норы.

— Я уронил его в пруд, а когда хотел вытащить – меня утопил древесный дух, – сказал Ху Фэйцинь и нахмурился. – А потом я переродился лисом.

— Большая удача, – отозвался Ху Вэй лениво.

Ху Фэйцинь сердито на него воззрился. Жизнь слишком сложна, чтобы судить о ней простыми понятиями. Большая удача или неудача – это с какой стороны посмотреть и смотря кто смотрит. Но зеркальце он действительно был рад получить обратно, ведь это был подарок его матери. Ху Фэйцинь сжал зеркальце в ладонях и прижался к нему щекой.

Ху Вэй приоткрыл один глаз, но ничего не сказал. Несмотря на всю свою нахальность и бесцеремонность, он знал, когда нужно промолчать.

Ху Фэйцинь долго баюкал зеркальце в ладонях, потом спрятал его под подушку и улегся, размышляя, как поблагодарить Ху Вэя за то, что вернул зеркало. Скажи он ему спасибо, так Ху Вэй потребует награду за «благое дело». Энергия у него кипучая и неуемная, ему только волю дай! Но и не сказать спасибо нельзя, только невоспитанные лисы так поступают.