Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 113 – Джин Соул

— Лисье покрывало? – повторил Первый советник, разглядывая катышек на своей ладони, и лицо его просияло. – Ли Цзэ, ты гений!

Ли Цзэ к комплименту отнесся скептически. Он прекрасно знал, что небожители – те еще сплетники и непременно стали бы судачить о гадательном покрывале Небесного императора, что могло привести к инакомыслию. А Лисье покрывало – оно и есть Лисье покрывало. Следы лисьих лап есть? Есть. Шерсть лисья есть? Есть. Значит, формальности соблюдены, можно вывешивать. Так он Первому советнику и сказал.

Первый советник выслушал и с серьезным видом принялся цеплять шерстяные катышки обратно на покрывало. Ли Цзэ возвел глаза к потолку.

— Еще нужно составить соответствующий дворцовый эдикт, – продолжал Ли Цзэ, – внести упоминание о Лисьем покрывале в приличествующие Дао.

Так они и сделали.

Лисье покрывало со всеми полагающимися церемониями было вывешено на всеобщее обозрение.

Ли Цзэ и не думал, что это Небеса с ног на голову поставит: небожителям так понравились отпечатки лисьих лап на покрывале, что они стали требовать у портных, чтобы подолы их одеяний расписывали лисьими следами! Это прочно вошло в небесную моду, и едва ли не каждый второй небожитель щеголял в «лисьелапчатом» наряде.

Ху Фэйцинь проснулся таким разбитым, словно, выражаясь лисьим языком, по нему всю ночь хорьки бегали. Обычно Ли Цзэ или феи будили его в установленное время стуком в дверь, но в этот раз он явно проспал дольше обычного и его никто не разбудил. Вероятно, в послеторжественные утра разрешалось спать сколько влезет даже небесным императорам.

Ху Фэйцинь заворчал: Ху Вэй еще спал, причем спал, закинув на него не только руку и ногу, но даже и хвост. Что он, подушка, что ли, чтобы так бесцеремонно отдавить ему бок? Ху Фэйцинь спихнул Ху Вэя с себя: тот даже не проснулся и, что-то заворчав по-лисьи, перекатился на другой бок и захрапел.

Осторожно, чтобы не разбудить Ху Вэя, Ху Фэйцинь выбрался из кровати и, переступив через одеяния, все еще лежавшие на полу (значит, никто еще не входил в спальню ни ночью, ни утром), прошел в дальний угол, чтобы умыться – там стояла большая умывальная чаша.

— Доброе утро, – сказал вдруг Бай Э.

Ху Фэйцинь вздрогнул. Обычно доброго утра Бай Э ему не желал, доброй ночи тоже, он лишь изредка вставлял что-нибудь по какому-нибудь подходящему – из лап вон выходящему обычно – случаю: предлагал помощь в Небесном поединке, подсказал, как помочь Ху Сюань, или предостерег от бездумного обращения с порталами. Его замечания были исключительно полезны. Но сейчас это было: «Доброе утро». Что Бай Э хотел этим сказать? Что утро отчего-то не такое уж и доброе? Что-то произошло, пока он спал?

— Что-то случилось? – встревожился Ху Фэйцинь.

— Нет, просто захотел пожелать тебе доброго утра, – возразил Бай Э. – Мне почему-то показалось, что в такие утра непременно нужно, чтобы кто-то желал тебе доброго утра, чтобы день задался.

— А… – неопределенно отозвался Ху Фэйцинь и погрузил обе ладони в умывальную чашу, чтобы набрать воды и омыть лицо.

Ху Фэйцинь решительно набрал воды в ладони и умылся, потом вдруг опять замер и простонал в отчаянии:

— Первое утро!!!

— Что? – не понял Бай Э. – Так желают доброго утра в Небесном дворце?