Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 286 – Джин Соул

Хан Ын-Агых походил на горного медведя, с которым однажды сражался Ли Цзэ: высокий, мощный, груда мышц и мяса, от него так и веяло свирепостью. Обряжен он был в тяжелые доспехи и нес под мышкой связку копий. Его окружали телохранители, вооруженные широкими палашами, тоже рослые и сильные. Все вместе они составляли единое целое и реагировали одновременно: хан Ын-Агых выхватывал копье из связки и швырял его в выбранного противника, а телохранители расчищали ему путь, причем не разбирали, где свои, а где враги, рубили и кромсали всех подряд.

Эта кровожадность Ли Цзэ возмутила, но сами варвары почитали это за великую честь и, как заметил Ли Цзэ, специально старались попасться на пути хана и его телохранителей, чтобы через мгновение распластаться на земле трупами. Их суеверная вера, что так они добавляют силы своему хану, была слепа и тем страшна.

Увидев Ли Цзэ, хан Ын-Агых оскалил вычерненные зубы в улыбке и показал на него пальцем. Несколько телохранителей бросились к нему, размахивая палашами. Ли Цзэ скинул с себя очередную дюжину варваров и выхватил меч из ножен. Телохранители вели себя не так, как прочие варвары: под удар специально не подставлялись, – но заходили со спины, вынуждая Ли Цзэ постоянно оборачиваться и отражать удары тяжелых палашей, а приходилось еще и обычных варваров то и дело с себя стряхивать. Ли Цзэ подумал невольно, что чувствует себя медведем, которого затравили собаки. Эта тактика, как полагал Ли Цзэ, призвана была вымотать его перед сражением с ханом Ын-Агыхом.

«Если он вообще собирается сражаться», – прибавил Ли Цзэ мысленно: хан Диких Земель ведь ничего не ответил на его вызов.

Хан Ын-Агых собирался, но не так, как представлял себе Ли Цзэ. И когда Ли Цзэ в очередной раз развернулся, чтобы отразить удары палашей и расшвырять варваров, в него полетело копье. Брошенное со страшной силой – Ын-Агых был нечеловечески силен – копье, со свистом рассекая воздух, пролетело через все поле боя, не растеряв ни скорости, ни ударной силы.

Ли Цзэ, услышав, вернее даже, ощутив движение воздуха где-то позади, обернулся, но реагировать уже было поздно: копье вонзилось ему в грудь, пробивая доспехи, и полетело дальше, увлекая Ли Цзэ за собой, как тряпичную куклу, пока не впечатало его спиной в одиноко растущее дерево.

Ли Цзэ ухватил копье за древко, но инстинкты остановили. Наконечник копья, пробив доспехи и одежду, глубоко вошел в плоть. Ли Цзэ ощутил, как сердце задевает его, пытаясь биться дальше. В голове на мгновение стало бессмысленно, кровь полилась изо рта.

— Ли-дагэ! – истошно завопил Цзао-гэ, пытаясь проложить себе путь к царю.

Ли Цзэ сжал меч покрепче и обрубил копье одним ударом. Времени харкать кровью и лишаться чувств не было: он видел, что к нему несется, сотрясая землю ударами огромных ног и потрясая копьем, хан Ын-Агых. Ли Цзэ медленно поднял меч над головой, развернул его вбок и слегка пригнулся, рассчитывая момент. Кровь заструилась обильнее, измочив его одеяние. Один удар – и войне конец.

Взмах – и голова хана Ын-Агыха покатилась по земле, а тело грохнулось оземь, содрогаясь в предсмертной судороге. Ли Цзэ добрел до откатившейся головы, взял ее за волосы с земли и высоко поднял. Голова еще скрежетала зубами и шевелила глазами.