Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 126 – Джин Соул

— Сюань? Сюань, ты здесь?

Ху Сюань тут же выскользнула из-под Лао Луна, одёргивая одеяние, взяла, не глядя, с полок несколько мешочков с травами и пошла по лабиринту между стеллажами к своему рабочему месту. Лао Лун предпочёл скрыть своё присутствие.

— Что-то случилось, отец? – спокойно спросила Ху Сюань, сгружая мешочки на стол.

Ху Цзин наморщил нос, принюхиваясь. В лисьезнахарских покоях пахло драконом.

«Опять сюда наведывался!» – раздражённо подумал Ху Цзин.

— Нам нужно поговорить, – сказал Ху Цзин.

— Это нельзя сделать в другой раз? – с ноткой нетерпения в голосе возразила Ху Сюань.

Она ещё чувствовала на лопатках послевкусие горячего следа губ Лао Луна, и ей хотелось вернуться и продолжить то, на чём их прервали.

— Нам предстоит серьёзный лисий разговор, – сказал Ху Цзин категорично, садясь к столу.

Ху Сюань вздохнула про себя и тоже села, делая вид, что страшно занята развешиванием сухих трав:

— У меня ещё много дел. Постарайся, чтобы разговор не был слишком долгим.

Когда было нужно, Ху Сюань умела «включать» лисьего знахаря, и обычно действовало безотказно. Но Ху Цзин и ухом не повёл.

— Разговор будет настолько долгим, насколько понадобится, – сказал он. – Ты знаешь, о чём болтают лисы?

— Я почти не покидаю покоев, откуда мне знать, о чём болтают лисы? – возразила Ху Сюань, придерживая чашечку весов когтем и подсыпая в неё травяной порошок.

Ху Цзин сощурился:

— Они болтают невесть что.

— Ну и пусть себе болтают, – дёрнула плечом Ху Сюань. – Лисы те ещё сплетники, не всему же верить.

Ху Сюань старалась говорить с отцом нейтральным тоном, чтобы показать, что сплетни её не волнуют, поскольку она понятия не имеет, о чём идёт речь.

Доказательств у Ху Цзина не было, поэтому Ху Сюань преспокойно могла отнекиваться с самым невинным видом. Ей бы не хотелось, чтобы отец узнал, насколько далеко всё зашло у них с Лао Луном, и дело было вовсе не в лисьих принципах. Это была её личная взлелеянная тайна.

На лисах Ху Сюань всегда держалась с Лао Луном отстранённо и едва реагировала на знаки внимания, которые тот ей оказывал с самого первого своего появления в поместье Ху. Ху Цзину не к чему было придраться. Но лисы болтали, что Лао Лун повадился ходить в лисьезнахарские покои, и Ху Цзин знал, что это так: он сам несколько раз заставал Лао Луна у Ху Сюань. Это было нарушением Лисьего Дао: никто не мог входить в покои лисьего знахаря, и уж тем более чаи там распивать!

— Сюань, – сказал Ху Цзин с беспокойством в голосе, – ты должна запретить этой ящерке входить сюда.

— Тайлун иногда развлекает меня беседой, – осторожно возразила Ху Сюань, – ничего плохого в этом нет.

Ху Цзин вздохнул:

— Сюань, ты слишком наивна, чтобы заметить, но поверь мне, старому лису, я-то знаю, с какими намерениями он к тебе прилисывается! Пытается заболтать тебя, чтобы застать врасплох и сцапать тёпленькой!

— Да что ты такое говоришь, отец? – изумилась Ху Сюань.

— Я говорю, что эта ящерка хочет тебя совратить! – прямо сказал Ху Цзин, гневно сверкая глазами.

— О… – невольно вырвалось у Ху Сюань.

Она едва сдержала смех: насколько же запоздало предупреждение отца! А если придерживаться лисьей точности, то «совращение» состоялось не просто с её согласия, но и по её инициативе, проявленной в решающий момент. Какое удивлённое лицо тогда было у Лао Луна…