Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 108 – Джин Соул

— Как тебя зовут? – спросил Ху Фэйцинь, ногтями взяв горошину с его ладони.

— Хаожэнь.

— Я запомню, – кивнул Ху Фэйцинь и запил горошину водой.

— Посмотрите в последний раз на солнце, – сказал тюремщик, беря светильник, – и я отведу вас в темницу. Внизу кромешная тьма. Лучше держать глаза закрытыми, когда будете там, не то ослепнете. Тысяча небесных лет в темноте…

— Внизу? – удивился Ху Фэйцинь.

Тюремщик положил руку на голову каменной статуи, повернул её. Раздался скрип, потом грохот, точно обваливались камни. В стене образовался проход, из которого повеяло затхлым земляным холодом. Ху Фэйцинь дёрнул носом. Сейчас, когда все его силы, кроме лисьих, были запечатаны, запахи он чувствовал особенно остро.

«Прямо как в той норе, куда я забился, прячась от собачьей своры», – невольно подумал Ху Фэйцинь.

Тогда из норы его вытащил Ху Вэй. Кто вытащит его теперь? Ху Фэйцинь криво улыбнулся.

Тюремщик взял светильник, и они стали спускаться вниз. Зрачки у Ху Фэйциня были лисьи, так что он не боялся слепоты, но здесь действительно была кромешная тьма. Даже с лисьими зрачками Ху Фэйцинь видел только на расстоянии вытянутой руки. Светильник продирался сквозь тьму, ненадолго освещая ступени лестницы, по которой они спускались, выхватывал пятнами стены и часть свода.

«Очень глубокая нора», – подумал Ху Фэйцинь.

Спускаться было тяжко: небесные кандалы тяжелели с каждым шагом, катившийся по спине пот прижигал раны будто огнём. Как такое место вообще могло существовать на Небесах?

Ху Фэйцинь прикинул и решил, что спуск занял четыре или пять небесных минут. Внизу он заметил решётки – прочные толстые прутья, сделанные, как понял Ху Фэйцинь, из небесного железа. Прочнее их был только небесный хрусталь.

Тюремщик как-то скособочился, точно боялся разворачиваться к темноте спиной, и отпер решётку. Пол был устлан соломой, возле дальней стены было овальное каменное подобие напольной подушки.

— Вы должны сесть туда, Тайцзы, – сказал тюремщик. Внутрь он не вошёл, остался стоять у порога.

Ху Фэйцинь прошёл к стене, поддел сапогом край каменной подушки. Сдвинуть её не получилось, она была частью каменного пола. Он сел и… Послышался лязг железа, из пола змеями выползли толстые цепи и обвили его руки и плечи. Звенья больно впились в кожу. Ху Фэйцинь теперь не мог встать.

Тысячу лет просидеть в цепях на каменной подушке, не имея возможности толком пошевелиться, без еды и воды, в полной темноте? Любой небожитель сошёл бы с ума. Ху Фэйцинь фыркнул и подумал, что в этот раз отрастит седалищные мозоли вопиющего размера!

— Мне так жаль, Тайцзы, – прошептал тюремщик, запирая решётку. – Это небесное железо.

— Я уже понял, – отрывисто сказал Ху Фэйцинь.

— Я должен погасить его, – сказал тюремщик, указывая на светильник. – Закройте глаза. Внезапная темнота повредит зрению.

Ху Фэйцинь прикрыл веки, ощутил, как свет истаивает. Возвращался наверх тюремщик уже в полной темноте.

«Темно», – подумал Ху Фэйцинь, приоткрыв глаза спустя какое-то время.

Лисье зрение так и держалось на расстоянии вытянутой руки. Лучше, чем ничего. Цепи тяготили, но он сумел пересесть в более удобную позу – как для медитации. Ху Фэйцинь рассудил так: «Тысяча небесных лет – это очень долго. Не буду тратить время зря, медитировать я могу и в кандалах, на лисьих силах это никак не отражается. Быть может, удастся вернуть девятый хвост».