Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 40 – Джин Соул

«Вылитый небесный советник!» – подумал Ху Фэйцинь, развеселившись.

Сяоху задрал морду и принялся старательно выводить слово за словом:

— Поклон Первому циньвану Небесного дворца, Тайцзы Фэйциню, Лисьему богу… и моему шисюну, – добавил он скороговоркой.

Ху Вэй захохотал и толкнул Ху Фэйциня в бок:

— Да ты и в самом деле важная шишка! У тебя титулов больше, чем хвостов.

И тут же оба они уставились на даоса, который неожиданно отбросил посох, бухнулся на колени и, складывая кулаки, отвесил медленный, церемонный поклон со словами:

— Ничтожнейший^[17] приветствует небесного наследника!

— Небесный поклон, – машинально сказал Ху Фэйцинь.

— Что? – не понял Ху Вэй.

— Приветствие, принятое в Небесном дворце при обращении к членам семьи императора.

— И откуда даосу известно, как нужно кланяться членам семьи императора? – выгнул бровь Лис-с-горы.

— Или он обрёл просветление, или…

— Или?

— Или был на Небесах.

Ху Вэй тут же нахмурился, выкинул руку в сторону, закрывая Ху Фэйциня рукавом:

— Явился за тобой?

«Вряд ли, – подумал Ху Фэйцинь. – Если бы он был послан отцом, то знал бы меня в лицо».

— Кто ты? – спросил он у даоса.

— Ничтожнейшего зовут Чангэ, – сказал даос, не поднимая головы.

— Что-что? – переспросил Лис-с-горы, и Ху Фэйцинь объяснил ему, что при разговоре с Небесным императором и его семьёй нельзя говорить о себе в первом лице, это запрещено и карается смертью.

— Встань, – велел Ху Фэйцинь.

— Ничтожнейший не смеет.

— А вот интересно, – задумчиво сказал Лис-с-горы, – почему он безоговорочно поверил? Может, мы его обдурить хотим, вот и несём несусветную чушь?

— Потому что Сяоху процитировал строку из церемонии Становления, – сказал Ху Фэйцинь, – а её текст знают только небесный советник-церемониймейстер и члены семьи императора. Миру смертных тайна сия неведома.

— А это значит, – сказал Лис-с-горы, тут же нахмурившись, – что наш даос-не-даос не только бывал на Небесах, но и в Небесном дворце?

— Я тебе больше скажу, – возразил Ху Фэйцинь, – он бывал на церемонии Становления.

Они враз поглядели на коленопреклонённого Чангэ.

— Встань, – повторил Ху Фэйцинь, – мы в мире смертных, а не в Небесном дворце. Я не могу разговаривать с твоим затылком.

— Ничтожнейший не посмеет взглянуть в лицо небесного наследника, – отозвался Чангэ. – Ничтожнейший не заслуживает даже одним воздухом дышать с небесным наследником. Ничтожнейший…

— Ну так не дыши, – сказал Лис-с-горы, которому надоело всё это слушать, и за шиворот вздёрнул даоса на ноги. – Ни минуты покоя… Чангэ, ты сказал? Просто Чангэ? Это имя, фамилия или даосская кличка?

— У ничтож… У меня нет фамилии, – сказал даос, недовольно глядя на Лиса-с-горы. – Не трогай меня, демон! Само твоё присутствие оскорбляет небесного наследника!

— Уж позволь мне самому решать, что меня оскорбляет, а что нет, – пробормотал Ху Фэйцинь, а Лис-с-горы ухмыльнулся. – Ты сказал, что фамилии у тебя нет? Это даосское отречение или…

— Или? – с интересом спросил Лис-с-горы, видя, что Ху Фэйцинь умолк на полуслове.

— Или её запрещено произносить? – докончил Ху Фэйцинь, пристально глядя на даоса.

Чангэ вздрогнул и снова сложил руки в поклоне, пряча между ними голову.

«Попал в точку», – машинально подумал Ху Фэйцинь.

Этот даос, представившийся Чангэ, вполне мог оказаться его родственником. Но Ху Фэйцинь не смог припомнить, чтобы кто-то из близкой или дальней родни спускался в мир смертных или пропадал из Небесного дворца. Если только это не случилось задолго до рождения самого Ху Фэйциня или об этом не было запрещено упоминать.