Книга Гоцюй, страница 147 – Джин Соул

— И не думал, – почти честно ответил У Минчжу.

У Минчжу редко испытывал сожаление, но сейчас, глядя на запачканные грязью руки, дико жалел, что не захватил с собой перчатки.

— Руки этого молодого господина для такой работы не предназначены, – кисло сказал он, зашвырнув мотыжку подальше.

— Ты что, пальцами грести бороздки будешь? – кажется, ужаснулась Цзинь Цинь.

— И как такое тебе только в голову пришло… – фыркнул У Минчжу, встряхивая руками, чтобы избавиться от грязи. – Руки этого молодого господина…

— Да, да, я уже поняла, – закатила она глаза.

У Минчжу решил, что самое время произвести на неё должное впечатление. Похоже, она его ни во что не ставит. Он сделал пальцами небрежный жест – использовал духовную силу, – и в грязи появилась незатягивающаяся бороздка. Цзинь Цинь уставилась на неё круглыми глазами. У Минчжу подтолкнул её:

— Сей давай.

Она очнулась, недоверчиво покачала головой и вытащила из-за пазухи мешочек с семенами.

— Это чжилань? – уточнил У Минчжу с некоторым разочарованием. Он-то думал, что семена волшебной травы должны как-то по-особенному выглядеть, даром что волшебные, но они походили на обычный горох, только крупнее.

— Не вздумай украсть! – воскликнула она, прижимая мешочек к груди.

— За кого ты меня принимаешь? – закатил он глаза. – Я и не собирался их воровать. Просто любопытно. Никогда семян чжилань не видел. Готов поклясться, если нужно, что не вру.

— Тебя громом за враньё поразит, – предупредила его Цзинь Цинь.

— Громом? – засмеялся У Минчжу и всё-таки поднял руку, складывая пальцы. Он прекрасно знал, что громом убить нельзя. Он был образованным вороном.

Вдвоём они быстро справились: он делал бороздки, она бросала в них семена.

— Хорошо потрудились, – заметил У Минчжу и опять страдальчески закатил глаза, когда увидел, во что превратились его ноги. Грязь застыла на них коркой.

— Для кожи грязь даже полезна, – сказала Цзинь Цинь, явно решив, что он нуждается в утешении.

— Да правда, что ли? – фыркнул У Минчжу и прищёлкнул пальцами. Грязь отшелушилась с его ног, точно её и не было. Насладившись её изумлением, он щёлкнул пальцами снова и обронил:

— Не благодари.

Судя по её лицу, ответить девушка собиралась какой-то колкостью, но отчего-то передумала и произнесла торжественно:

— Я разделю с тобой еду.

У Минчжу выгнул красивую бровь, но решил, что отвечать на искренность насмешкой не стоит, к тому же он успел проголодаться, так что предложение это было своевременное.

— Так и быть, – сказал он вслух, – соглашусь.

Они уселись под дерево, и У Минчжу, не скрывая любопытства, наблюдал, как она развязывает узелок с едой. Сложно сказать, что он ожидал увидеть, но уж точно не зёрнышки и корешки. А именно они и были в её узелке! Он не удержался от вопроса:

— Что это? Гарнир? А где всё остальное?

— Это и есть «всё остальное».

— Вот это ты ешь? – непередаваемым тоном уточнил он.

— Ну, я же птица, а птицы едят зерно… Это вкусно, попробуй. Что ты кривишься?

У Минчжу взял один из корешков двумя пальцами и, не скрывая отвращения, откусил от самого краешка. Ему не понравилось. Эти коренья вообще вкуса не имели. Зерно он даже пробовать не стал, наверняка ничуть не лучше.

Цзинь Цинь принялась за еду, поглядывая на него не без удивления: