Книга Гоцюй, страница 158 – Джин Соул

— Если держать его в когтях, можно пугать других птиц, – хихикнул он. – Вороны чёрные, их в темноте не видно. А светлячки похожи на призраков. Понимаешь?

Цзинь Цинь явно пожалела, что подарила ему светлячковый фонарь, и даже попыталась отнять его. Но У Минчжу поднял подарок высоко над головой и не без удовольствия наблюдал, как она безуспешно прыгает возле него и пыхтит:

— Я тебе его не для того подарила!

— А раз подарила, то забирать нельзя, – парировал он.

И конечно же, он воспользовался светлячковым фонарём – не по назначению! – когда вернулся на гору Хищных Птиц.

Дождавшись, когда стемнеет, он превратился в ворона и, крепко держа фонарик в когтях, облетел всю гору, выбирая те дорожки, которые чаще всего использовали его кузены в ночных вылазках за приключениями на свою гузку. Хотели приключений? Получайте! Они явно оценили его шутку: так улепётывали, что едва не потеряли сапоги! Ночному патрулю представление тоже понравилось, но тут уже улепётывать пришлось самому ворону. А они до самого утра рыскали по горе в поисках призрака. В общем, весёлая вышла ночка.

У Минчжу заливался смехом, когда рассказывал о проделке Цзинь Цинь. Та его шутку явно не оценила и спросила укоризненно:

— Ты что, цыплёнок, чтобы так себя вести? Сколько тебе лет?

У Минчжу с важным видом ответил, что он её старше, вполне себе взрослая птица, все перья на месте, ни клочка пуха.

— Разве взрослые птицы озорничают?

— Ещё как! Цзинь-У и Цзинь-Я всегда озорничали. Помнишь ту историю с десятью солнцами?

— У вас тоже такая есть? – после растерянного молчания спросила она.

— Ну конечно. Мы же народ Юйминь. У нас общее прошлое, а значит, и легенды общие. Цзинь-У и Цзинь-Я – как совок с метлой. Они были супругами. Потому вместе и забавлялись.

— Но разве Цзинь-Я не завидовала золотому оперению Цзинь-У?

— С чего бы ей завидовать, когда у неё самой было золотое оперение? – удивился У Минчжу.

— Тогда это была ревность? – неуверенно спросила она.

У Минчжу поглядел на неё с растущим интересом. Варианты легенд на двух горах всё-таки отличались. Так откуда ей известен тот, что рассказывают хищные птицы? Он спросил об этом и удивился, когда она смутилась столь простому вопросу. А потом призналась:

— Во сне видела.

У Минчжу сразу же стал серьёзным.

— Ты слышала Голос Крови? – хрипло спросил он. – Ты прямой потомок Золотой Пары?

Он невольно приложил ладонь к груди, чтобы унять расходившееся сердце. Воспоминания о кошмарах нахлынули разом, как наводнение, больно вкручивая в виски каркающие отзвуки слов – пророческих слов? – предрекающих ему гибель от крыльев потомка Золотой Птицы.

Он окинул девушку затуманенным взглядом, различил, как напряглись её плечи, и безошибочно понял почему – она понимала, о чём он говорит.

— Значит, и ты… – тихо выговорил он. – Я тоже слышу голос древней крови.

Цзинь Цинь побледнела и отчего-то сжала кулаки. Видимо, и ей ничего хорошего голос крови не нашёптывал.

— И что он тебе говорит? – напряжённым шёпотом спросила она.

У Минчжу усмехнулся:

— Накаркать пытается. Но ничего из этого ещё не сбылось. И не сбудется.

— Не всему же верить, – закивала Цзинь Цинь так отчаянно, словно пыталась не его в том убедить, а саму себя. – Кукушка вон тоже накуковала глупости всякие, но если бы она и вправду могла будущее предсказывать, так оно уже сбылось бы, верно?