Книга Гоцюй, страница 175 – Джин Соул

— Ты… – нерешительно начал он. – Матушка, ты не расскажешь отцу?

— Я всецело на твоей стороне, – успокоила она его. – Если это птица, а не человек.

— А если это чужая птица? – осторожно уточнил он.

Ресницы У Сицюэ удивлённо затрепетали.

— Она… моя возлюбленная с горы Певчих Птиц, – признался У Минчжу.

Глаза У Сицюэ широко раскрылись, губы шевельнулись, но она ничего не сказала, давая ему возможность продолжить. У Минчжу с трудом выговаривал слова. Как мог он убедить её, что Цзинь Цинь – та самая, предназначенная ему птица, когда мачеха не видела и не знает её? Разве можно какими-то жалкими словами передать то чувство, что оплело лозами его сердце? Но он всё-таки попытался и был рад, что мачеха хотя бы согласилась его выслушать и не рассказывать отцу.

— Певчая птица, – задумчиво проговорила У Сицюэ, когда У Минчжу умолк, исчерпав себя. – Из рода каких певчих птиц?

— Её мать была жаворонком, отец – фазан, – ответил У Минчжу, а когда она удивлённо вздёрнула брови, добавил: – Она цзинь-и, как и я. И крылья у неё – золотые. Я не отступлюсь от неё, даже если вся гора будет против. Мы крыльями поклялись быть вместе.

— Баобей решительно настроен, – прикрыв губы рукавом, засмеялась У Сицюэ. – Не думаю, что твой отец стал бы возражать, узнай он, что эта девочка – новая Цзинь-Я… Впрочем, решать тебе, говорить ему или нет. Но ты уверен, что не будет проблем… с той стороной?

У Минчжу вздохнул и признался:

— Наверняка будут.

Он всё ей рассказал: и что увёл чужую невесту, и что девушку держит в чёрном теле её собственная мачеха, и насколько жестоки законы певчих птиц… Ему стало легче на душе, когда он выговорился.

— Эта женщина… – гневно фыркнула У Сицюэ. – Баобей, почему бы тебе не увести бедную девочку с той горы?

— Куда увести? – растерялся У Минчжу.

— Домой. Мы примем её как родную. Тем более что она новая Цзинь-Я. Чужачкой она здесь не будет.

— Она упрямая, – вздохнул У Минчжу. – Я даже не могу убедить её в том, что мачеха строит ей козни, а не заботится. Думаешь, она захочет уйти со мной?

— Сделай так, чтобы захотела, а если не захочет, так укради её, – пожала плечами У Сицюэ.

— Как будто я могу так с ней поступить! – взъерошился он. – Я не хочу принуждать её. Уйти со мной она должна по своей воле. Я бы никогда не стал ломать ей крылья, чтобы удержать при себе.

— Что за ужасная мысль! – побледнела У Сицюэ.

— Её отец… поступил так с её матерью. Поэтому у неё довольно странные реакции… на меня и вообще…

— Да что эти певчие птицы о себе возомнили! – рассердилась У Сицюэ. – Крылья неприкосновенны! И они ещё называют себя народом Юйминь? Баобей, говорю тебе: если ты не заберёшь её, я сама пойду и заберу!

У Минчжу не удержался от смешка:

— Матушка, как ты себе это представляешь? Одна женщина против целой горы чужаков?

— Не стоит недооценивать клан сорок, – покачала головой мачеха.

— Я сам. Потихоньку подведу её к этой мысли.

У Сицюэ понимающе кивнула.

С тех пор мачеха притворялась, что не замечает, как он ускользает из дома или поздно возвращается, а то и не возвращается вовсе. Сёстры-сороки если и заметили что-то, то помалкивали. Вернее всего, мать запретила им об этом говорить. А отец был слишком занят, чтобы проверять сына.