Книга Гоцюй, страница 178 – Джин Соул

Она демонстративно выполоскала руки в пруду и показала ему ладони. У Минчжу неохотно последовал её примеру, не переставая ворчать.

— Столкнуть бы тебя в пруд, – задумчиво проговорила она.

Он предупреждающе поднял палец:

— Не хватало ещё и одежду испортить. Мне и сапог хватило. О, мои бедные сапоги!..

— Тоже мне, невосполнимая утрата, – бессердечно засмеялась девушка. – Это же всего лишь сапоги.

— Да они стоят дороже, чем вся ваша гора, – оскорбился У Минчжу.

— И? Ты, что ли, не можешь себе позволить другую пару сапог? – насмешливо спросила она.

— Я могу позволить себе хоть дюжину, – кичливо возразил он, – но это-то были мои любимые сапоги! А теперь их выкинуть придётся.

— Мои соболезнования, – только и сказала она.

Никакого сочувствия к чужому горю!

У Минчжу душераздирающе вздохнул.

Когда У Минчжу прилетел на другой день – разумеется, уже в новых сапогах, нисколько не хуже его «любимых», – он сразу же заметил, что у Цзинь Цинь заплаканные глаза.

— Кто тебя обидел? – сурово спросил он, хватая её за плечи.

— С чего ты взял? – удивилась она.

— У тебя красные глаза. Ты плакала.

— А что, плачут разве только когда обижают?

— Как правило.

Девушка покачала головой:

— Никто меня не обижал.

У Минчжу вприщур поглядел на неё. Цзинь Цинь, заметив его взгляд, вздохнула и сказала:

— Матушка знает.

Внутри него плеснуло нехорошим холодком – предчувствие чего-то недоброго.

— Нехорошо, – пробормотал он, не скрывая тревоги. – Как она узнала?

— Она нас случайно увидела.

— Случайно? – усмехнулся У Минчжу.

Его воображение нарисовало совсем другую картину. Мачеха наверняка следила за падчерицей с дурными намерениями. Будь у неё добрые, она бы открыто их окликнула или позвала на помощь, опознав в нём чужака – и это было бы правильно, учитывая вражду обеих гор.

— Матушка на нашей стороне, – сказала Цзинь Цинь, сияя. – Она нам поможет.

Его глупая птичка даже не подозревает, что угодила в силки! Знать бы ещё, что задумала эта скверная женщина… С какой стати ей помогать падчерице, когда прежде она всеми способами пыталась её извести? Но его глупая птичка и слушать ничего не желает. У Минчжу потёр переносицу пальцем, болезненно морщась:

— Допустим. Что она тебе наобещала?

— Матушка поможет мне разорвать помолвку с Третьим сыном.

— Как?

— Поговорит с отцом. Она сможет его убедить.

— Допустим. Дальше?

Цзинь Цинь явно смутилась. Он прекрасно понимал почему. Что изменится, если помолвку с тем петухом разорвут? Он ведь не может открыто прийти к ним и объявить, что Цзинь Цинь – его невеста, а значит, отец подыщет другого жениха.

— Мы… мы что-нибудь придумаем, – слабо отозвалась Цзинь Цинь. – Матушка мудрая, все вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!

У Минчжу не собирался ни полагаться на мачеху, ни посвящать её в свои планы.

У Сицюэ узнала его тайну и предложила решение. Оно казалось ему правильным, несмотря на возможные риски. Умыкать невесту без родительского благословения не тот поступок, которым следует гордиться. Но не стоит забывать и о том, что предки услышали и дали своё согласие – даровав им красную связующую нить. Это неоспоримый аргумент, даже предрассудки должны перед ним сдаться. Нужно лишь дождаться подходящего момента.

— Всё будет хорошо, – вслух сказал он. Должно быть хорошо! Разве они того не заслужили? Эта маленькая глупышка уж точно.