Книга Гоцюй, страница 50 – Джин Соул

Просыпались певчие птицы тоже рано, но утром у А-Цинь были другие заботы, потому вышивкой она заниматься не могла.

Когда она пришла к своему полю, ворон опять кувыркался на ветке, но, увидев её, перестал, соскочил с дерева и превратился в У Минчжу, буквально на цунь избежав встречи с верёвочной петлёй ловушки.

— Если опять попадёшься, я тебя вызволять не стану, – предупредила А-Цинь.

— И не надо, – отозвался У Минчжу, – теперь я знаю, как из неё освободиться.

А-Цинь подумала, что он, должно быть, угодил в ловушку снова, пока её не было – сегодня или в один из прошлых дней, – но успешно выбрался сам, отсюда и такой самодовольный тон.

У Минчжу испытующе поглядел на неё.

— Я ещё не закончила вышивку, – призналась А-Цинь, – поэтому ничего тебе не принесла.

— Я и не ждал, что ты принесёшь. – Он небрежно мотнул головой.

Но он ждал.

— Я не бездельница, у меня не так много времени, – важно сказала А-Цинь и добавила, заметив, как изменилось его лицо: – И прекрати наговаривать на мою матушку. Ничего не хочу слушать.

— Какая же ты всё-таки дурочка, – закатил он глаза, но поднимать тему не стал.

А-Цинь проверила поле, выдернула пару проросших водных сорняков. Землю вокруг поля тоже нужно было пропалывать, чем она и занялась. У Минчжу развалился в тенёчке, закинув ногу на ногу, и даже не думал ей помогать. Она и не ждала помощи, но мысль о том, что мужчины тунеядцы, у неё всё-таки мелькнула. Если бы она попросила его помочь, он наверняка бы ответил так: «Этот молодой господин не собирается портить себе пальцы».

— Это тоже твой «урок»? – лениво спросил У Минчжу.

— Это здравый смысл, – возразила А-Цинь. – Сорняки поле затянут, если их не выполоть, тогда чжилань не взойдёт.

— Выжечь их для тебя? – вдруг предложил он.

— Нет! – поспешно отказалась А-Цинь. – Ещё пожара наделаешь.

— Этот молодой господин умеет обращаться с собственной духовной силой, – обиделся У Минчжу.

— Всё равно нет. Как я объясню выжженную землю другим птицам?

— Молния, – ухмыльнулся он.

На небе не было ни облачка. Конечно, только молнией среди ясного неба и можно объяснить пал.

— Нет, – категорично сказала она.

— Ну, как хочешь… – пожал он плечами и вернулся к прежнему ленивому созерцанию корпящей над сорняками «дурочки».

Когда с сорняками было покончено, А-Цинь села под дерево, чтобы отдохнуть в тенёчке. У Минчжу небрежно перебросил ей небольшую бамбуковую коробку:

— Это тебе.

— Что там? – с подозрением спросила она.

— Открой и узнаешь.

А-Цинь осторожно открыла коробку, ожидая чего угодно. А вдруг он туда сверчков наловил? В таких бамбуковых коробках, только размером поменьше, мальчишки на горе Певчих Птиц держали боевых сверчков. Она их не боялась, но ей бы не хотелось, чтобы они выскочили ей в лицо.

Изнутри повеяло сладковатым цветочным ароматом, и А-Цинь уставилась на… печенье в форме цветка. Их было четыре штуки, все разные – цветок персика, яблони, вишни и сливы. Цветом они тоже различались.

— Это осамантусовое печенье, – сказал У Минчжу, с неподдельным интересом наблюдая за её реакцией. – Я подумал, тебе должно понравиться. Оно сладкое. Все девушки любят сладости. А ты?

А-Цинь тоже любила, но в последние годы попробовать сладости ей удавалось редко. Осамантусового же печенья она вообще никогда не видела и сообразила, что цзинь-у, вероятно, раздобыл это лакомство у людей.