Книга Четыре – число смерти, страница 43 – Натан Зутт

Цзинсун подошёл к телу Саранчи, вытащил нож из черепа, обтёр его о труп чудовища. Охотнику приходилось заставлять себя думать о чём-то приятном, чтобы не содрогаться от вида твари. О ком-то приятном, разумеется. Госпожа Айминь, чья красота затмевала собой небо, томилась сейчас в логове Саранчи. Когда лезвие выскальзывало из головы, а кровь, гной и мозг вытекали на траву, Цзинсун не видел перед собой уродливого трупа. Он видел нежные, но уже постаревшие руки труженицы. Слышал ласковое, но полное боли и печали пение вдовы.

Шелест хитина о бронзу, напротив, был почти не слышен, и всё же юноша на несколько мгновений затих, перед тем как убрать нож за пояс. Он внимательно оглядел тело поверженного врага. Из подбрюшного мешка твари медленно сочилась на мокрую траву мутная, цвета грязи слизь. Цзинсун уже замечал это, когда в первый раз столкнулся с чудовищами, но у него не было времени разглядывать труп. Нужно было бежать. Сейчас же охотник поднял с земли длинную ивовую ветвь и ткнул тварь в подбрюшный мешок. Вместе с грязной влагой на траву повалились маленькие, бледно-оранжевые яйца. Цзинсун тихо выругался себе под нос. Охотнику неведомо было отвращение, он вспарывал, потрошил и резал с раннего детства, но в Саранче было что-то неправильное. Что-то, что даже его заставило поморщиться и набрать воздуха в лёгкие, прежде чем воткнуть прут в надбрюшный мешок и выскрести всё его содержимое на траву. Яйца не шевелились, и ничего внутри их не двигалось. Не было ни хвостов мальков, ни единого намёка на очертания. Это была пустая икра, которую кому-то ещё предстояло оплодотворить. На всякий случай Цзинсун всё равно растоптал яйца босыми ногами.

Юноша огляделся, покачал головой, вернулся к берегу и снова окунулся в болотную воду. Запах икры на ногах мог привлечь нежелательное внимание чудовищ. Цзинсун ещё не знал, как сильно твари полагаются на обоняние, и решил не рисковать лишний раз. Потеря пары минут в холодной и грязной воде не должна пойти во вред его делу.

Цзинсун вернулся к трупу, поискал рядом с ним какое-то оружие. Нет, глаза юношу не обманули: чудовище обходилось без него и, скорее всего, просто разрывало своих жертв на части передними лапами. Цзинсун снова выругался, ещё тише, чем в прошлый раз. Стащил тело в заросли рогоза, откуда совсем недавно спугнул семью крякв. Саранча была слишком лёгкой, чтобы просто бросить её в воду. К счастью, в стоячей воде труп никуда не уплывёт. Цзинсун осторожно пересёк участок суши, окружённый трясиной, добрался до относительно безопасного места, где можно было нырнуть в воду. Он бесшумно опустился в траву, оглядываясь вокруг. Саранчи не было, зато была уже проложена новая гать. Десятки безголовых трупов плавали в мутной воде, связанные толстыми, тугими жилами и скреплённые между собой белёсой слизью. Цзинсун закрыл на мгновение глаза, снова открыл. Прокатал на языке новое грязное ругательство, как и сорок раз до этого, и проглотил его. Шуметь было нельзя. Гать вела к высоким зарослям рогоза и осоки, а потом и к Болотной Крепости. Юноша спустился в воду. Набрал в лёгкие побольше воздуха и нырнул под мост из трупов. Цзинсун плыл, держась за обрывки одежды мертвецов, и при этом шарил рукой по поясам и голеням. Охотник не надеялся найти оружие: трупы наверняка забыли прихватить его с собой на новую работу. Цзинсун усмехнулся невесёлой шутке, продолжая при этом продвигаться вперёд, но всё равно упрямо обыскивая погибших солдат. Убитые точно не были деревенскими, слишком хорошая одежда, а у кого-то сохранились и обрывки доспехов из шкуры буйвола. Увы, всего лишь обрывки. И всё же что угодно могло быть выброшено идущими через гать и застрять в одежде или белёсой клейкой слизи.