Книга Четыре – число смерти, страница 86 – Натан Зутт

Юноша приготовился. Не к смерти – к ней он был готов всегда, как и учил его толстый монах. Он готовился к очередному бою, и, хотя тело его уже начало уставать от постоянных ударов и прыжков, такая усталость была для Чженя привычна. Холодный, спокойный, неподвижный до поры до времени – ученик монаха застыл, позволяя врагам медленно приближаться. Возможно, Саранча боялась – Чжень этого не знал и не забивал голову размышлениями – и поэтому приближалась медленно, осторожно. Возможно, осторожность пришла к ним вместе с плотью и разумом съеденных солдат. Чженю было всё равно. Кто-то из задних рядов закричал, громко, мерзко, пронзительно. Почти по-человечески. В ту же секунду в Чженя полетели уродливые, костяные дротики. Покрытые слизью и кровью, они вылетали прямо из гротескных туловищ Саранчи. Будь чудовищ хотя бы на четверть меньше, Чжень мог бы позволить себе еле заметную улыбку, мог бы уверенно защититься или хотя бы свести ущерб к нескольким царапинам и неглубоким ранам. Но Саранчи было ровно столько, сколько нужно, чтобы сразить ученика монаха.

Чжень упал на мягкую, влажную землю. В его ноге, плече и предплечье торчали костяные дротики. Гной всё ещё стекал по ним и смешивался с кровью юноши. Пытаясь сохранять спокойствие, он плотно сжал губы, не позволяя крику покинуть тело. Чжень чувствовал, что стоит ему закричать, и самообладание покинет его вместе с воплем. Тогда придут страх, отчаяние и смерть. Юноша опёрся на здоровую руку, оглядывая приближающихся врагов. Саранча медленно сжимала кольцо, путь назад, к солдатам Лея, был отрезан окончательно. Четвероногое чудовище, держащее в руках громадную чжаньмадао – двуручную саблю, способную разрубить надвое лошадь, – медленно приближалось к юноше. Чжень встал. Опираясь на здоровую ногу, он выставил перед собой здоровую руку и сжал пальцы для одного точного удара ребром ладони. Чудовище остановилось.

— Так у вас появляются лидеры, – тихо произнёс Чжень. Тварь взмахнула саблей. Юноша нырнул под руки твари, надеясь сократить расстояние, но раненая нога всё же подвела. Парень не хотел на неё опираться, вообще не собирался использовать её, но высокий стебель полоснул по открытой ране, и даже такой мелочи хватило, чтобы новая волна боли свалила юношу на землю. Саранча закричала. Сперва Чжень подумал, что это смех или другое выражение злорадства, но, когда рядом с его головой в землю вонзилась стрела, понял, что ошибся.

Десятки тварей рванулись вперёд, топча и без того израненного Чженя. Ученик монаха как мог прикрывал голову, прижимал ноги к груди и тихо шипел от боли, когда очередная когтистая лапа наступала на него, сильнее вдавливая в мокрую землю. Что-то хрустело, возможно кости Чженя, возможно дротики, всё ещё торчащие из его тела. Молодая Жаба думала только о том, как ей выжить, и совершенно не обращала внимания на сражение в нескольких десятках бу от себя. Если бы его учитель был здесь, он бы пинками заставил Чженя подняться на ноги и смотреть во все глаза. Смотреть и учиться.

Стрелы продолжали рассекать небо, и юноше пришлось собрать все силы, чтобы отползти хотя бы на несколько чи в сторону. Торчащие в руке и ноге костяные копья цеплялись за землю, заставляя плоть Чженя гореть, а кровь вытекать из ран ещё быстрее. Юноша понимал – рано или поздно хотя бы одна стрела случайно вонзится в него, по-другому и быть не могло. Если Лей привёл с собой весь свой цзу, то хотя бы одна из множества стрел точно найдёт его. Чжень замер на несколько мгновений, приводя в порядок дыхание и успокаивая сердце. Он был всего лишь учеником, пусть и способным, и поэтому не мог останавливать биение своего сердца, как Ши Даоань, но и того, чему юноша научился, хватило. Чжень успокоился и одним резким движением вырвал из ноги первое короткое костяное копьё. Попытался остановить кровь, и в этот момент случайная солдатская стрела все же нашла его.