Книга Четыре – число смерти, страница 98 – Натан Зутт

— Второй раз слышу эти слова, – произнёс Ши Даоань. Юноша слышал, как мужчина поднялся на ноги. Или чувствовал. Чжень не уловил разницы. Что-то заскрипело, зашелестело, застонало. Ученику этого было достаточно, чтобы понять. Учитель поднялся на ноги. – И всё не могу понять их смысла.

Голос Ши Даоаня шёл сверху, так что Чжень не ошибся. Юноша улыбнулся, не открывая глаз. Он спросил:

— Вы больше на нас не нападёте?

— Учитель Сыма уже погиб, – раздался голос даоса. Не весёлый и не грустный. – Мне вас не одолеть. Могу лишь бесчестно удавить мальчика во сне, но не хочу.

— Почему? – спросил Чжень. Ши Даоань хмыкнул. Наверное, он и сам уже задавал этот вопрос, пока его ученик лежал без сознания. – Это разве не приблизит… Мир и Благоденствие?

— Приблизит, – признался даос. – Но я не хочу.

Чжень кивнул, хотя ничего не понимал. Несколько минут все трое молчали. На болоте начался дождь. Кто-то затушил огонь, кто-то застелил отверстие в крыше небольшим травяным навесом. Чжень открыл глаза. Стало темнее, но ненамного. По всей хижине горели маленькие свечки. В руках даоса курились благовония. Он держал их прямо в ладонях, и они не обжигали его. Заметив взгляд Чженя, даос улыбнулся. Ши Даоань, мокрый и весёлый, вернулся в хижину. Дождь снаружи всё усиливался. Толстый монах уселся на землю, рядом со своим учеником.

— Так что вы будете делать дальше? – спросил даос. – Мальчик пришёл в себя. Но вас всё равно схватят. Вас убьют.

— Нас, – пожал плечами Ши Даоань. Его отвратительный, гигантский рот раскрылся в жуткой улыбке.

— Нас, – усмехнулся даос.

— Так как вас зовут? – снова спросил Чжень. Ему становилось всё лучше. Он даже смог приподняться на локтях, приободрённый спокойной беседой и хлещущим снаружи ливнем. Чжень видел потоки дождя через большую дыру в стене, в которой только очень непритязательный человек мог бы узнать дверной проём. Даос поклонился.

— Янь Ляо, – вежливо ответил он. – Ученик Вэй Сыма, брат Янь Ксу, сын Янь Бяо. Все они мертвы. Двое погибли от ваших рук.

— Простите, – неожиданно серьёзно сказал Ши Даоань. – Мой ученик преподал мне урок, когда смог обезвредить вас не убивая. Я скорблю, что не смог усмирить вашего учителя и сестру.

Все трое замолчали. Дождь только усиливался. С болота потянуло тиной. Чжень посмотрел на учителя. Тот сложил ладони перед лицом, закрыл глаза и то ли молился, то ли медитировал. Чжень чувствовал, как дрожала ци учителя, между лбом и двумя указательными пальцами. Даос не выдержал первым.

— А вас зовут Ши Даоань и Чжень, – сказал он. – Но как твоя фамилия, мальчишка?

— У меня нет фамилии, – улыбнулся Чжень. – Я ведь крестьянин. Я из деревни Чучжоу, значит, в бумагах моё родовое имя будет «Чучжоу».

— Простите меня, – даос склонил голову. – Мне и в голову не пришло, что монах изберёт себе в ученики кого-то незнатного происхождения. Твои родители платят ему за обучение?

На этот раз Ши Даоань рассмеялся. Громко, заливисто, страшно. Так, что стены хижины зашатались, а ливень снаружи лишь усилился и будто ответил монаху раскатом грома. Ши Даоань смеялся очень долго, и ни Чжень, ни Янь Ляо не смели прервать его. Когда толстый монах наконец утёр слёзы, он лишь махнул ученику рукой, чтобы тот объяснил.

— Моему учителю никто не платил. Я попросил обучить меня, и он обучает.