Книга Трясина, страница 177 – Борис Саркисов

Он поднялся и, выпив два стакана крепкого кофе, навел порядок в своих мыслях. Но никак не мог избавиться от ощущения пустоты и заброшенности в квартире. Закурил одну сигарету, потом другую, третью… Первое, что пришло в голову, позвонить в спецгруппу.

— Прочесали местность, но никакой женщины не обнаружили, — ответили оттуда. — Вполне возможно, что она была сообщницей преступников и укатила с ними на «Волге».

— Обнаружили машину?

— Она была брошена в лесу на въезде в черту города. Поиски беглецов осложнены тем, что «Волга» числится среди краденных. И «Лада» — тоже.

— А их владельцы?

— Они никак не связаны с этим происшествием.

Грустно усмехнувшись, Жан бросил трубку. Все тот же почерк: в покушении на бывшую секретаршу Ирину Слепцову тоже была использована краденная машина. Понятно, он имел дело не с группой дураков, а с расчетливыми и хладнокровными головорезами, действовавшими по чьей-то указке. Но опускать руки нельзя. Остается уповать на свою настырность или счастливый случай — тогда может что-то измениться в его непредсказуемой судьбе. Но почему не дает о себе знать Вадим? Впрочем, он вряд ли знает, что произошло в квартире на Нижегородской.

Жана потянуло на свежий воздух — тошно сидеть в пустой квартире, где, казалось, стены и потолок давят со всех сторон. Он быстренько оделся и, опершись на костыль, вышел на улицу. Нет, идти к Зине он не собирался — с ней все решено окончательно и бесповоротно: она предала его нагло и жестоко, а этому прощения быть не должно.

Солнце долго не показывалось в это утро. Накануне вечером и всю ночь лил дождь. Лишь тусклый свет струился с неба, затянутого низкими тучами. Погода настраивала на раздумья. Жан направился в ближайший сквер, окаймленный двумя кольцевыми аллеями. Надо обо всем поразмыслить — спокойно, неторопливо. К счастью, аллеи оказались тихими и пустынными. Он устроился на массивной скамейке и запрокинул кверху голову с закрытыми глазами. Мозг заработал, переворачивая нагромождения мыслей и фактов. Только вчера ему казалось, что он распутал сложный клубок преступлений и был бесконечно удовлетворен собой. И вот на тебе — ты сам преступник, схваченный с поличным. Только от одной этой мысли чувствовал себя униженным, оплеванным, брошенным на произвол судьбы. Но кто стоит за этим шантажом? Он вдруг ощутил страстное желание драться с кознями Маркина с той бешенной энергией, на которую способен. Маркин стал чужим и далеким. Теперь Жан возненавидел все то, что символизировало Маркина — его надменный тон, саркастическо-издевательскую ухмылку, манеры, жесты, рассуждения. Он даже начинал стыдиться называть себя следователем только потому, что им руководил и манипулировал Маркин.

Наконец Жан понял, что его так и подмывает схлестнуться с шефом, и он заковылял в следственное управление, стуча об асфальт деревяшкой костыля. В первую очередь заглянул в свой кабинет — Вадима не было. Он собрал лежащие на столе бумаги в папку и отправился к начальнику, хотя от одной мысли о встрече с ним у него противно сосало под ложечкой.

Маркин встретил его притворно-сочувственным взглядом, наблюдая как тот тяжело передвигает раненную ногу.

— Ну и влип ты в переплет, — сказал он с добродушной грубоватостью. — Больно?

— Не строй из себя сердобольного, — оборвал его Жан. — Это тебе не идет. Лучше скажи, как нам дальше жить и работать?