Онлайн книга «Трясина»
|
— Может быть подпишем мировую? Жан чувствовал себя настолько злым, что не мог вымолвить и слова, потому что не ожидал от Маркина такого уничтожающего откровения. Он хотел было огрызнуться, выругаться, но шеф замахал рукой: — Нет, нет, ни слова. Даю тебе неделю на раздумья. Жан встал и с трудом подавил в себе гнев и раздражение. Он в упор посмотрел на Маркина и с ужасом осознал, что тот снова обошел его, хотя ему трудно было признать свое поражение. — Вот что я скажу тебе, Сергей. Запомни, рано или поздно тебе придется признать, что мир вертится не только вокруг тебя и твоих темных делишек. Оставшись один, Маркин с размаху ударил кулаком по столу, охваченный презрением к самому себе. Он вел этот диалог вопреки своей воли, и от этого признания у него появилось омерзительное чувство собственной вины. А тем временем Осипов находился в таком смятенном состоянии, что хотелось проклинать все на свете. Он никак не мог выветрить из памяти гнетущий душу разговор, зловещие предостережения, сошедшие из уст Маркина, и в то же время мучало жгучее недовольство своим поведением в кабинете начальника. Он возвратился к себе, чтобы еще раз осмыслить свои дальнейшие действия. Он думал о том, сколько энергии и смекалки вложено в дело об убийствах, сколько дней и бессонных ночей искал выхода из сложной ситуации. Он поставил на карту даже личную жизнь. И вот Маркин по каким-то своим шкурным соображениям пытается разрушить все его надежды. Но ради чего? В голове пронеслись пророческие предсказания Завадского: «Если не пойдешь на почту за переводом, начнутся новые происки, пока не сдашься. Эти трюки у них хорошо отработаны…» И очередная вспышка сомнений захлестнула его. Почему все, что ему стоит задумать, тут же становится достоянием гласности? Маркину он теперь не докладывает о своих замыслах и передвижениях, бывшей наводчицы — секретарши Наташи — уже нет в управлении, и несмотря на это, кто-то шпионит за ним. Жан вышел из управления и заковылял вдоль небережной. До самого вечера он, злой и угрюмый, бродил по городу. Ни с кем не хотелось разговаривать. Не хватало рядом только Вадима, в общении с которым он нуждался как никогда. Остальные предали его, предали нагло, жестоко, окончательно. Кто бы мог подумать, что удар в спину получит от Зинаиды, с которой, казалось, сроднился навсегда? Теперь их бурные вечера и ночи выглядели далекими, призрачными, замешанными на лжи и притворстве. Однако он тщетно пытался подавить в себе эти воспоминания: образ Зинаиды постоянно маячил перед ним, не давая покоя. Чтобы заглушить чувство уязвленного самолюбия, Жан завалился в первую попавшуюся забегаловку. Заказал бутылку водки с закуской. Вышел оттуда еле держась на ногах — его сильно мотало из стороны в сторону. Уже совсем стемнело, когда желание, пересилив внутреннее сопротивление, погнало туда, куда неудержимо звало сердце… 20 Освещением служила старая переносная керосиновая лампа. Рядом с Колымеем сидели Игнат и Андрей, напротив — Вадим. Их восковые лица казались не столько опьяневшими, сколько разгоряченными и возбужденными. Тусклый свет луны, едва проникающий сквозь живую изгородь беседки, мерцающие звезды, отражающиеся в мутном зеркале застывших болот, довершали эту феерическую картину. |