Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 20 – Кэти Свит

Старый реаниматолог преграждает путь и не спешит меня пропускать в отделение.

— Какие-то вопросы? — вопросительно смотрю на него. Я нахожусь на пределе, и вступать со мной в стычку лучше не стоит, смету.

Разговор с Юлей для меня жизненно необходим. Мне нужно ее увидеть, наша встреча на первом месте.

С остальным разберемся по ходу. Если я сумею наладить отношения с Ленской, то смена работы будет уже не страшна.

Юлька для меня все. Наши девочки — это космос!

Я не могу ни одну из них троих потерять.

— Бахилы, — бросает полный недовольства взгляд на мои ботинки. В спешке я упустил этот момент.

Вся моя бравада мигом улетучивается.

— Спасибо, — благодарю, бывшего зав. отделения. Когда он отвечал за реанимацию, здесь было гораздо спокойнее, чем сейчас.

Савелий Никифорович всегда действовал в интересах своих пациентов, иногда в ущерб интересам НИИ. После очередного такого случая его благополучно “пододвинул” лучший друг — Салават.

Быстро надеваю на каждый ботинок по две пары и под внимательным взглядом старого профессора иду к своей любимой в бокс. Пока не сворачиваю за угол, чувствую его взгляд.

Больничные коридоры для меня уже давно стали родными. Они, в отличие от людей, никогда не предавали и не желали мне зла.

За годы практики, конечно, случалось многое, но я никогда еще не чувствовал себя настолько уязвимым, как сейчас. Чем сильнее приближаюсь к боксу, тем быстрее бьется мое сердце, и тем слабее становятся ноги.

Юлька… Юла. Моя неугомонная и неутомимая Юлечка…

Зачем ты скрыла беременность? Почему тайком родила?

Собиралась ли когда-то сказать про дочек?

Понимаю, что я в твоих глазах выгляжу, как настоящий ублюдок. Наши отношения с Элли закончились не самым благополучным образом, и отказ от ее дочери был обоснован. Но ты…

Ты оживила меня.

Когда я застукал собственную мать в родительской спальне с молодым любовником, то мой мир рухнул в первый раз.

Второй раз его уничтожила новость об инфаркте у отца и его смерть после шести месяцев неустанной борьбы со страшной болезнью. Батя не стал держаться за жизнь, без любимой женщины она стала для него бессмысленной и пустой.

Но когда на сороковой день после смерти отца в их старой квартире я нашел мать без признаков жизни, то мой мир был разрушен до основания в третий раз.

Сейчас, по прошествии лет и с учетом пережитого опыта, как никогда понимаю, что тогда не мог ничего предотвратить. Решившая загулять мать остановить не смогли бы никакие убеждения. А отец… Он всегда был однолюбом и не искал острых ощущений на стороне.

К боксу, где лежит Ленская, подхожу на негнущихся ногах.

Не успеваю зайти, как встречаюсь взглядом со Славой, и он делает знак, чтобы я оставался в коридоре. Решаю послушать его.

Юля все равно спит. Это видно через стекло, и я не хочу ее беспокоить.

— Ник, спасибо тебе за сестру, — в очередной раз благодарит Слава. Прошло уже два дня, а он все никак не желает угомониться.

— За такое не благодарят, — отвечаю, по-прежнему не желая принимать похвалу. — Я делал то, что должен был.

— Ты мог не рисковать карьерой и отправить ее в другую клинику, — произносит, бросая полный боли взгляд на сестру.

— Не мог, — признаюсь. — Сам ведь понимаешь. Окажись на ее месте Люда, ты бы поступил точно так же.

Ленский ухмыляется уголками губ, а глаза по-прежнему остаются серьезными.