Книга Пленница Золотых Песков, страница 35 – Тина Солнечная

— Я нашёл к ней подход, — ответил повелитель спокойно. — Всё будет хорошо.

Тишина. Потом — низкий, чуть тягучий голос мага:

— Это важно. Если она всё узнает… её придётся убить. Не хотелось бы терять такой ресурс.

Я застыла.

Пульс сжался в горле. Мышцы сковало, как от холода.

— С этим проблем не возникнет, — последовал ответ.

На секунду всё вокруг затихло. И я, кажется, тоже — даже дышать перестала.

Холодный пот скатился по позвоночнику. Я отступила. Раз. Второй. Потом повернулась и побежала — босиком, по камню, не разбирая, куда. Только бы подальше.

Я бежала, не разбирая дороги. Мраморный пол бил по пяткам, прохладный воздух щипал кожу, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Ни один стражник не встретился на пути, ни одна дверь не остановила. Лишь пустые залы, гулкие стены и глухое, всё нарастающее ощущение предательства.

Когда я наконец распахнула дверь своих покоев, то влетела внутрь и захлопнула её за собой, будто могла этим звуком отрезать от себя их голоса. Их слова. Их планы.

Я прислонилась к двери спиной, потом медленно опустилась вниз, по-холодному дереву, сжимая в пальцах край туники. Горло сжалось. Веки защипало.

И вдруг всё стало невыносимо.

Глухие рыдания прорвались наружу — тихие, сдержанные, но такие, от которых сжимается живот. Я прижала ладони к лицу, будто это могло спрятать боль, которая волной поднималась из груди.

Я не кричала. Не била по полу. Просто сидела на холодном камне, тихо плача, как дура, которая поверила, что кому-то нужна. Что кто-то смотрит с восхищением не потому, что так надо. А потому что чувствует.

Но это была игра. Манипуляция. А если я узнаю правду — меня убьют. ХА!

Слёзы стекали по щекам. Я прятала лицо в коленях. И не знала, кого ненавижу сильнее — их или себя.

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, минуту. Может, вечность. Я просто сидела на полу, обхватив колени руками, прижимаясь к ним лбом и сжимаясь от боли, которую нельзя было выдохнуть. Она жгла изнутри, как яд — медленно, методично, не давая вздохнуть.

И вдруг — шорох. Тихий, почти неслышный.

Я не подняла головы. Только вздрогнула, когда тёплая морда осторожно ткнулась мне в щёку. Мягко. Легко. Словно кто-то тенью прошёл по коже.

Я всхлипнула, не сразу поняв, что происходит. Но потом — вдохнула знакомый запах. Сухой, тёплый, как песок под луной.

Медленно подняла голову. Передо мной — он.

Мой ночной зверь.

Чёрный, с гладкой блестящей шерстью, с пронзительными глазами, в которых не было вопроса. Он словно жалел меня взглядом.

Он снова ткнулся в мою щёку. А потом — в подбородок. Осторожно, как будто выталкивал меня из темноты, в которую я упала. Его язык быстро лизнул слезу, стекшую по щеке. Шерсть у морды стала влажной от моих слёз.

Я снова зарыдала. Не громко — только всхлипнула, потянулась к нему, обхватила руками его широкую шею, уткнулась лбом в тёплый мех.

— Мне так… больно… — прошептала я, срываясь. — Я ведь поверила…

Он не ответил. Только остался. Рядом. И этого оказалось достаточно.

Я не помню, когда закрыла глаза. Только то, как уткнулась в его тёплый бок, как шерсть мягко касалась лица, а дыхание зверя тихо и ритмично вибрировало где-то у моего уха. Он не шевелился. Только лежал рядом.

И я вдруг поняла, что могу позволить себе эти слезы.